ярости, а пальцы сжимают рукоять меча на бедре. Что-то похожее на разочарование пронизывает меня, когда она овладевает собой и топает вверх по оставшейся лестнице, исчезая из виду.
Смерть распутывается с моих запястий, и я облегченно вздыхаю, когда она безмятежно оседает в воздухе позади меня. Все еще больно — это всегда больно — но боль становится меньше, когда ленты не стягивают мою кожу, как тиски.
Никто не обращает на меня внимания, когда я направляюсь к бару, где Хриз уже ждет с щедрой порцией рома. Я молча осушаю стакан, напряжение в мышцах спадает по мере того, как ликер разливается по желудку. Хриз снова наполняет его с дерзкой улыбкой, ее губы приоткрываются ровно настолько, чтобы показать маленькие, острые как бритва резцы.
— Тяжелое утро, Нико?
Я подумываю о том, чтобы ответить колкостью, но вместо этого снова запиваю ром. Мне нужна информация, а выводить Хриз из себя — не самый быстрый способ ее получить.
— Бурные моря приносят самые спокойные утра, — отвечаю я, как говорила мне в детстве мама. Я мало что помню о ней, время и расстояние размыли даже черты ее лица, но по какой-то причине эти слова навсегда врезались мне в память.
— Слышала что-нибудь интересное в последнее время?
Хриз выжидающе постукивает своими длинными розовыми ногтями по столешнице бара, и я закатываю глаза.
— Ты же знаешь, моя дорогая Хризантема, что Феи всегда получают хорошую награду.
— Да, но учитывая, как обстоят дела в последнее время, придется заплатить мне вдвое больше, чем обычно. У Бродяг повсюду уши, а я не заинтересована в том, чтобы доставлять неприятности своему заведению.
Я приподнимаю бровь, быстро оглядывая посетителей в зале.
— Хм… похоже, ты уже пригласила неприятности через входную дверь.
Я указываю на две фигуры в углу — девушка без уха, и мальчик едва ли старше тринадцати лет, у которого не хватает трех пальцев.
— Это не те двое сбежавших бродяг, что сидят вон там? Их сородичи сожгут твою таверну за то, что тв позволил кому-то из бедняг, которым посчастливилось сбежать, спрятаться внутри.
Круглые щеки Хриз вспыхивают тем же розовым цветом, как и ее волосы цвета сахарной ваты, что свидетельствует о ее вспыльчивом характере, и она возмущенно смотрит на меня. Прежде чем она успевает возразить, я поднимаю руку, призывая к миру.
— Расслабься, маленькая фея. Ты всегда была другом для меня и для Адиры. Я вознагражу твою преданность, как ты пожелаешь.
Я ухмыляюсь.
— Просто так забавно выводить тебя из себя.
Крылья на ее спине хлопают еще яростнее, тихое жужжание слышно даже сквозь шум таверны.
— Выводить всех из себя — твой единственный настоящий талант, Нико, — отвечает она, но мой комплимент успокаивает ее настолько, что ее щеки приобретают свой обычный оттенок.
Она опирается локтями на барную стойку и опускает подбородок на руки.
— Всю ночь сирены пели, что кто-то прорвался сквозь портал, и зимний ветер разносит мелодию по всему острову. Это правда?
Ее фиалковые глаза устремились туда, где Уилла исчезла на лестнице
— Это та, что пришла с тобой?
Внизу живота у меня скручивается комок страха, смешиваясь с теплом от выпитого рома. Сэм был прав, предполагая, что половина королевства уже знает о прибытии Уиллы, если не все.
— А Бродяги? — спрашиваю я опасно напряженным голосом, игнорируя ее вопрос. — До них дошли эти слухи?
Крылья Хриз быстро трепещут, что является признаком волнения. И я её понимаю — нет группы людей, более подверженной влиянию террора Бродяг, чем феи. Их систематически захватывают, порабощают, пытают. Из них выкачали всю пыльцу и изгнали из их Лощин на южной стороне острова, не способных больше производить. Они вынуждены жить в лагере беженцев на окраине Келума, в изоляции от источника своей магии.
Эпидемия, охватившая мир Уиллы, только усугубила борьбу фей. Рожденные из детского смеха, питаемые невинностью и мечтами, они уже более века живут на грани вымирания.
— Прошлой ночью они стали беспокойными, Нико, — дрожа, пискнула Хриз. — Их заметили за пределами Лощин, они передвигаются большими группами. Буквально прошлой ночью в горах было совершено нападение на древесную нимфу, с нее содрали кору и сожгли ее в куче рядом с телом. Что-то укрепило их уверенность, если они так бесцеремонно посягают на твои границы. И я готова поспорить, что это возможность найти его наследника.
Гнев пронзает меня, как раскаленный кинжал, когда я представляю, как этот кусок дерьма Доусон, фактический лидер Бродяг, добирается до Уиллы. Я вполне могу быть ночным монстром, но Бродяги — это нечто совершенно иное. Рожденные в преисподней разврата, выросшие в крови и хаосе.
На лице Хриз отражается страх, но она говорит уверенно:
— Я уже заверила всех, что ты этого не допустишь.
Она снова наполняет мой стакан и слегка улыбается мне.
— Мы все знаем, что никто не может победить нашего короля, даже Бродяги.
Ее уверенность должна была бы подбодрить меня, но все, что она делает, — это посылает ледяной ужас по моим венам. Это правда, я поддерживал равновесие на острове более двух столетий, но с каждым днем становится все труднее — все труднее преодолевать боль, помнить, почему это вообще того стоит. Я беру в руки полный бокал и, вместо того чтобы ответить, выпиваю его содержимое одним глотком.
Вытирая рот тыльной стороной ладони, я снова наматываю ленточки на запястья и серьезно смотрю Хриз в глаза.
— Заставь своих фей работать, чтобы пресечь сплетни. Напомни сиренам и проклятому зимнему ветру, кто их истинный король. Пэн мертв, и любые разговоры о наследнике — это государственная измена. Я попрошу Марину заплатить тебе.
— Да здравствует Король-Нежить, — произносит она нараспев, почтительно склонив голову.
Хриз наливает два полных стакана и протягивает их мне, прежде чем кивнуть на шаткую лестницу, ведущую в маленькие комнатки наверху.
— Адира уже ждет тебя.
Она лукаво улыбается, увидев выражение моего лица, и жеманно подмигивает.
— Уверена, ты справишься.
Меня охватывает нелепое желание рассмеяться, которое предпочтительнее того, что я должен был бы чувствовать — страха. Адира не из тех, с кем можно «справиться». Никогда. Она — буря, которую можно пережить в лучшие дни, и буря, которая топит тебя в худшие.
Она и Уилла, находящиеся в одной комнате, будут бурей, в которой, вероятно, невозможно выжить. Но что сделало меня хорошим капитаном и еще лучшим королем, так это то, что выживание никогда не было одной из моих целей.
— Продолжай разливать выпивку, — говорю я Хриз с безумной ухмылкой и направляюсь наверх, навстречу своей судьбе.
Глава 9
Уилла
