«Я бы по-прежнему охотился за ней».
— Извини, — сказала Мадлен без особого раскаяния в голосе. Ему придется присматривать за ней… и за Тимоти. Этот парень мог оказаться слишком мягкосердечным. — И каков же твой следующий шаг? Хочешь, чтобы мы привезли сюда Люка Торна?
Он бы с удовольствием бросил этого придурка в камеру. Гаррик улыбнулся.
— Нам вовсе не обязательно привозить его сюда. Мы заставим его прийти к нам. И привезти с собой Мину.
— Удачи тебе с этим, — пробормотал Тимоти.
Гаррик прищурился.
— Мне не нужна удача. У меня есть кое-что получше. — Он снова улыбнулся. — Друг Люка. — Избитый, но все еще живой Илай. — Он приведет к нам Люка. Мы просто должны правильно мотивировать Илая.
Тимоти провел рукой по затылку.
— И что же это за мотивация?
— О, все очень просто, если Илай откажется сотрудничать, я убью его.
Тимоти опустил руку, на его лице вспыхнул гнев.
— И когда же мы стали плохими парнями? Я думал, мы следующая волна для защиты страны. Что мы в некотором роде первопроходцы. Защитники, в не…
Гаррик встал с ним нос к носу.
— Чтобы мы смогли защитить людей, нескольким паранормалам придется умереть. Для меня это вполне приемлемая потеря.
Тимоти гневно уставился на Гаррика.
— А для тебя это приемлемо? — Гаррик накинулся на Лэнга, впервые начав действительно сомневаться в этом парне. — Жизни нескольких пропащих тварей, которые убьют тебя при первой же встрече? Потому что именно ты тут запутался, агент Лэнг. Ты думаешь о них как о людях. Они нелюди. Некоторые из них порочны до мозга костей. Некоторые просто обожают разрывать на части невинных людей. Сеять вокруг себя кровавый хаос. Разрушение.
— Разве мы не этим сейчас занимаемся? — спросил Тимоти.
Гаррик вздохнул:
— Не этого я хотел.
На мгновение обнадежив Тимоти.
— Хорошо, хорошо, я знал, что ты образумишься, если просто остановишься и остынешь. Я знал…
Гаррик вытащил пистолет и выстрелил в агента. Тимоти упал, задергавшись всем телом.
Мадлен рванулась вперед.
Гаррик, развернувшись к ней, поднял руку.
— Не переживай, это всего лишь транквилизатор.
Мадлен изумленно распахнула глаза.
— Ты… вырубил агента?
И это не в первый раз.
— Нужно посадить его в камеру, предоставить агентству возможность разобраться с ним. Если он не с нами… — Гаррик пожал плечами и убрал оружие в кобуру. — Тогда он представляет для нас угрозу. Ты ведь это понимаешь, правда?
Взгляд Мадлен метался между ним и Тимоти.
— Ты это понимаешь? — подсказал Гаррик. Его рука замерла возле кобуры.
Она расправила плечи.
— Да, сэр.
— Хорошо. — Потому что позже он застрелит её. Обучение новых агентов? Такая заноза в заднице. Он снова прижал руку к себе. — Мы отведем его в камеру. — Рядом с той, где он запер Илая. — А потом попросим Люка Торна приехать к нам.
«Он приведет Мину ко мне… или я отберу у этого ублюдка все, что ему дорого».
Глава 10
— Мне… жаль.
Мина заставила себя открыть глаза. На самом деле она просто хотела погрузиться в сон и забыть обо всех проблемах в реальном мире, хотя бы на время, но… Люк извинился. Событие, которое, как она уверена, случалось не часто.
Он скользнул пальцами по её руке.
— Мне не следовало давать тебе этот напиток.
— Не следовало, — согласилась она. — Ну ты и придурок.
Его губы дрогнули.
— Ты должна прекратить так делать.
Она ещё глубже зарылась в одеяло.
— Тогда перестань вести себя как придурок. — Его улыбка стала ещё шире. — Я хотела сказать… не вынуждай меня становиться похожей на тебя.
Ему нравилось, когда женщины после секса обзывали его придурком? Она возьмет это себе на заметку.
— Это… опасно… довериться не тем людям. Я должен быть очень осторожен, — добавил он. — Ибо если что-то случится и я когда-нибудь потеряю над собой контроль…
Он не потерял самообладание, даже когда между ними случился горячий и жесткий секс.
— Не могу себе этого представить, — прошептала она.
Его улыбка погасла.
— И это просто замечательно.
Так ли?
— Не хочу, чтобы ты пострадала.
Мило, учитывая, что она не хотела пострадать.
— Так что мне нужна была от тебя правда. И нужна по-прежнему.
Ой-ой. В её голове зазвенели тревожные колокольчики. Он же не собирался начинать допрос, пока она голая лежала в его постели. Ни за что. НЕТ…
— Вино скоро выветрится из твоего организма. И я больше не буду тебе его давать.
— Лучше бы тебе этого не делать, — прорычала она. Частично, приятная послесексуальная истома, охватившая тело, тут же испарилась.
Он продолжал поглаживать её руку.
— Откуда на твоем теле эти отметины? Скажи, кто их оставил?
— Даже не знаю. — Черт бы его побрал, вино всё ещё заставляло её говорить правду. Мина напряглась.
— Они просто находились там, сколько себя помню. — Это… страшно, когда нет выбора, когда под принуждением расскажешь все что угодно. От этого Мина ненавидела собственную силу ещё больше. Она натянула одеяло до подбородка, чувствуя себя слишком уязвимой. — Не смотри на мои шрамы.
— А твои родители? — продолжал выспрашивать Люк. — Они знают, что с тобой случилось?
— Мой отец был моряком. — Её сердце сжалось. — Он пропал в море ещё до моего рождения.
Люк поцеловал её в щеку.
— Мне очень жаль.
Как и ей.
— Твоя мать? — подсказал Люк. — Расскажи, что с ней случилось.
Теперь её сердце не просто сжалось. Его стиснул ледяной кулак.
— Знаешь… я бы тебе и сама все рассказала, даже без этого странного вина. Возможно, стоило просто попросить. — Её прошлое оказалось не совсем красивым, но… она бы рассказала ему. — Моя мать оставалась со мной, пока мне не исполнилось шесть лет. А потом однажды… она просто ушла в океан.
Люк рядом с ней напрягся.
— Мы тогда жили на калифорнийском побережье, — продолжила Мина. — Она оставила меня с подругой… — Та в последствии сдала Мину в службу защиты детей. — А сама просто… вошла в воду. — Это воспоминание преследовало её всю жизнь. То, как её мать просто уходит. Пока высокие и жесткие волны не накрыли её с головой. А Мина сидела на пляже и кричала.
«Вернись, мамочка, вернись!»
— Она меня бросила. — И эта боль никогда не пройдет. — Многие годы… я ненавидела воду. Боялась воды. Но однажды решила, что больше не буду. — Судьба словно играла с ней, одарив природным даром к плаванию. Она плавала быстрее и сильнее, чем кто-либо ещё. Могла задерживать дыхание под водой почти на пять минут. — Я терпеть не могу страх, — пробормотала она.
Люк снова поцеловал её в щеку.
— Нет, не представляю тебя испуганной.
Она села в постели, тщательно прикрывшись одеялом. Люк слегка отстранился, оставаясь рядом. Она выдержала его взгляд.
— Я не могу заставить тебя рассказать о твоей семье.
Люк рассмеялся:
— Поверь, ты не захочешь ничего о них знать.
— Возможно. Но разве не справедливо, — она подчеркнула это слово, — чтобы и ты рассказал мне о них?
Люк мгновение помолчал, а затем…
— Единственная оставшаяся у меня семья — это брат. Мой близнец.
Верно. О нем она знала все.
— Повелитель света.
Он горько рассмеялся:
— Да, именно так он называет свою тупую задницу. Мы росли… всегда осознавая, что являемся противоположностями, всегда выслушивая, что нам суждено уничтожить друг друга. — Он потерся подбородком о её руку, слегка оцарапав при этом легкой щетиной. — Как тебе такое веселое рождественское поздравление?
— Ты… общаешься с ним?
— Стараюсь этого не делать. Несмотря на то дерьмо с пророчеством, я не хочу убивать его. — Люк снова замолчал, словно сам себя шокировал подобными словами.
— Это… правда? — спросила Мина. — Он добро, а ты зло? — Два близнеца, темный и светлый, добрый и злой, поддерживают равновесие в мире. Вот откуда пошли все легенды.
