нить лишала ее возможности подпитки внутренней силой. Неотступная тревога и полная беспомощность терзали воображение страшными картинами. Чувство безысходности сейчас было самым острым, ощутимым, как материя. Режущий нож в ее груди.
«Я думаю, это именно то, что чувствует Мин Ю. Ежедневно.»— нелепые мысли лезли в голову.
«Он только что с радостью согласился меня растерзать, а я жалею его. Это самая большая в нелепость на всех небесах.»
Неестественная для нее ухмылка изогнула сухие губы. Князь ничего на это не сказал. Они уже вышли из харама. Он не поторопил её ни разу. По-прежнему молча идя следом.
Наступившая ночь манящая своей безграничной темной прохладой и такой, теперь, казалось, вкусной свободой. Она думала о долгих разговорах у костра с Дражайшим, о том, как носила ему воду с источника, почитала как отца.
«Если это мои последние моменты, пусть они будут о нем!»
Ри как сейчас помнила, как он подобрал ее грязным мальчишкой и не пожалел замазать своей чистой руки об ее измазанную не пойми чем ладошку. Как он накормил ее в таверне, досыта. Она тогда так много съела, что всю ночь болел живот. А он сказал, что это будет ей уроком.
«Если бы все уроки были такими простыми и понятными.» — оцепенение не проходило.
Они дошли до небольшой пещеры у храма, и князь повел ее во мрак, не зажигая света. Она шла за ним стараясь попадать шаг в шаг и когда он остановился впечаталась ему в спину. Испугавшись гнева спешно отошла, а его запах предательски остался на кончике ее носа. Дурящий жасмин. Во мраке что-то заскрипело и открылась еле различимая в темноте решетчатая дверь.
Он зашёл вперёд и зажег огарок свечи, которая стояла на грубо отесаном камне, служившим столом. Полумрак плясал у стен. Ри разглядела подобие кровати, выбитой прямо в стене и больше ничего.
Она прошла, встала возле неё. Руки были связаны за спиной, не представлялось возможным сесть. Было жутко неудобно. Он смотрел на нее в полумраке задумчивым туманным взглядом. Она стояла напротив и смотрела на него.
— Развернись! — голос его прервал неловкую паузу. Ей стало странно, что он ни бранит ее, не обвиняет и даже ничего не спрашивает. Молча развернулась, и он развязал ее запястья.
— Вытяни руки вперёд.
Ри так и сделала. Умолять оставить её так и убеждать, что она не сбежит, посчитала бессмысленным. Мин Ю зачастую строго соблюдал правила. Он связал ее запястья спереди и коснулся, нанося кончиком пальца свою печать, продолжая сверлить ее взглядом.
Ри, не смотря ни на что, ощутила какую-то ничем необъяснимую заботу. Это так сильно жгло горло. И она не сдержалась.
— Князь, вы молчите? Зачем смотрите на меня так? Просто скажите, что я поступил плохо, если хочется.
После некоторой паузой он все же ответил:
— Плохо? Да ты просто лауреат среди глупцов! — он усмехнулся, впервые за всю обратную дорогу. Вдруг протянул руку к ней грубо проведя большим пальцем по щеке, заправил за ухо прядь растрепанных волос. Непослушное сердце глухо откликнулось на эту ласку.
— В иллюзии ты был очень даже неплох.
Имел ли он ввиду ее женский облик или игру на инструменте, может вообще побег, Ри не поняла. Голос завораживал, все стало не важно.
Подступивший к тусклой свече мрак пугал ее до дрожи. Она устала бороться и искренне искала поддержку. Неважно в ком. Даже в завтрашнем своем палаче, ей было все равно. Она робко схватила его рукав. Потом, опомнившись, отпустила, боясь запачкать. Руки ее были покрыты запекшейся кровью. Она не знала, куда их деть, просто опустила, прошептав:
— Мне страшно.
Признаться в своих страхах было мало пристойно и стыдно, но они брали верх.
— Тут просто темно. Не бойся так, ты в безопасности, — голос его был успокаивающе теплым, манящим. Блики свечи танцевали на безупречном лице.Она не хотела отпускать его, оставаться тут одна сейчас в панике совершенно не осознавала своих действий. Словно в помешательстве, неожиданно для самой себя подалась вперёд, приподнимаясь на цыпочки их лица были так близко. Он застыл, смотря ей в глаза. Она почувствовала опасность, его взгляд пылал, но услышав шорох в темноте, осторожно отстранился, всматриваясь в мрак коридора.
Тишина была ответом. Опустил руки на плечи, усадил ее. Ри больше не решалась ничего сказать. В животе дырой расползалось раскаяние.
«Какой стыд!»
Князь ещё раз посмотрел в ее зареванное и наверняка грязное лицо и вышел, закрыв дверь на замок. Свеча ещё несколько минут держалась, потом потухла от резкого дуновения ветра, гуляющего в камере. Ри осталась в полной темноте, как тогда, в бездне низвержения. Она никогда не думала, что судьба поступит с ней так еще раз. И в ответ на её удар только зажмурилась, обнимая свои колени.
«Я справлюсь. Тут просто темно. Просто темно.» — шептала пересохшими губами сама себе.
Сяомин, спрятавшись за уступ в темноте коридора, прижала тонкие пальчики к губам. Выражение ее лица было очень сложно передать. Ей срочно захотелось протереть себе глаза, а желательно заменить их на новые. Ведь с ее ракурса ей приивделось нечто большее, но надо было срочно уходить, и она быстро юркнула обратно.
Глава 19 Мертвое сердце
Князь Чжи Мин Ю
Князь, игнорируя Тао, смотревшего на него с тревогой, кинул меч ему в руки.
— Как же бесит! Чванливый старикашка. Лично бы шкуру с него содрал, обрети я прежнюю власть.
Следом в руки Тао полетела шкатулка. Он ловко ее поймал, пристраивая на стол.
— Командует здесь, как у себя на проклятых Четвертых Небесах. Наверняка затаил на меня злость за то, что на его дочурке не успел жениться, сделать ее княгиней крылатых. А теперь такого зятя что-то не хочет. Аххаа. Устроил тут цирк.
Тао аккуратно помогает ему раздеться.
— Завтра Вы?
— Что, Тао! — крикнул он зло.Тао лишь испуганно молчал, но взгляд не отводил. Иногда он вел себя крайне упрямо.
— А ты думаешь, я не смогу? — грудь его сдавило неприятное ощущение. Оставшись в нижних одеждах, он взял шкатулку и ушел, закрывшись в комнате.
Тао догадывался, с кем будет говорить князь. Просто сел в холле сторожить, чтобы никто не смог помешать ему.
Мин Ю взял непослушными руками кольцо и активировал:
— Желаю услышать принцессу Пятых небес Духуа.
Какое-то время была тишина. Потом послышался до боли родной голос:
— Кто из живущих духов посмел потревожить меня?!В бессилии он опустился на пол, с трудом выговорил:
— Мама…
Голос смягчился:
— Здравствуй, Мин Ю.
— Мама, как
