выгнула бровь. Но все же пригласила меня жестом за стол. – Разумеется. Мы просто… не ожидали тебя увидеть.
– Да? – я села, грациозно поправив складки платья. – А мне сказали, что вы здесь каждый день в это время. Разве не так?
– Так, – прошептала Лиара, лукаво отводя взгляд.
Ее щеки порозовели, будто она наслаждалась неловкостью родственниц. А те смотрели с таким выражением, словно увидели призрака.
Каталине не оставалось ничего другого, как только подозвать служанку. Та, пряча взгляд, подала мне чайную пару и налила чай. Я взяла чашку, стараясь, чтобы никто не заметил, как дрожат мои руки. Добавила ложку меда, сделала глоток.
Горячая душистая жидкость прокатилась по истерзанному рвотой горлу и тяжелым камнем опустилась в пустой желудок. Я подождала, пока пройдет спазм, и улыбнулась:
– Как приятно провести время в такой чудесной компании!
Старая герцогиня наконец оторвалась от созерцания моего цветущего лица.
– Ты выглядишь… – произнесла она с явным разочарованием, – прекрасно.
– О, спасибо! – я рассмеялась, словно не заметив подвоха. – Чувствую себя просто замечательно.
Каталина поджала губы.
Может, это она приказала подлить мне лавандового масла?
– Мы слышали, тебе было… нехорошо, – заметила Малена.
Она жадно разглядывала меня, но едва я перевела взгляд на нее – тут же опустила ресницы.
– Пустяки, – я зачерпнула ложкой ягодное суфле и с преувеличенным удовольствием отправила его в рот. – Просто небольшое недомогание. Вы же меня понимаете, да, леди Рингроу? Как мать – будущую мать.
– Да… – протянула она не слишком уверенно.
А я с воодушевлением продолжила:
– Такая мелочь не сможет омрачить мне радости материнства. Мой сынок очень сильный, настоящий боец, будущий герцог.
И для вящей убедительности погладила свой живот.
Лица Малены и ее матери стали бесцветными. Я заметила, как они обменялись быстрыми взглядами. Первая напряглась и явно занервничала, судя по тому, как затеребила салфетку. Вторая… вторая уперла в меня прищуренный взгляд:
– Будущий герцог? Знаешь, сколько таких, как ты, сидело за этим столом и говорило мне то же самое? Ты не первая…
– Но я буду последней, – я широко улыбнулась ей и проглотила еще одну ложку суфле. – М-м-м, у вас чудесный кондитер, матушка.
Каталину передернуло от моих слов. “Матушкой” она явно быть не желала.
– Почему “последней”? – полюбопытствовала Лиара.
Она единственная выглядела так, будто уже оправилась от моего появления за столом, и теперь с аппетитом уплетала пирожные.
– Потому что я выношу своего малыша и рожу.
– Ты хотела сказать, что выносишь малыша моему сыну, – менторским тоном поправила Каталина. – Родишь моего внука.
– Конечно, матушка, – моя улыбка стала еще шире. – Вашего внука.
Я нарочно сделала акцент на предпоследнем слове.
Малена резко убрала руки под стол. Ее лицо было бледным, но на щеках вспыхнули алые пятна.
Неужели это она?..
Мое сердце тревожно забилось.
Она первая, кто выиграет в этой семейке, если у Гидеона Минраха не будет законных детей. А что касается мага, то его ведь можно нанять. Тайком провести в замок и спрятать.
Управляющий!
В памяти всплыла моя стычка с Эстебаном Лагортом.
Он должен знать всех, кто живет в замке. Придется встретиться с ним еще раз и напомнить, что в моей власти лишить его теплого места.
Пока я обдумывала дальнейшие действия, на террасу вошла Тереза с подносом в руках. И как раз вовремя, потому что меня уже начинало тошнить. То ли от сладкого на пустой желудок, то ли от кислых лиц родственниц…
***
А ночью я снова была с Авенаром.
Мы снова любили друг друга, и это было так ярко, так чувственно, словно именно эта, ночная жизнь была настоящей. А та – дневная – всего лишь сном, который в любой момент можно закончить.
Я не хотела, чтобы утро нас разлучало. Как безумная целовала любимого и шептала:
– Пожалуйста, не бросай меня. Куда ты все время уходишь? Почему мы не можем быть вместе?
Он лишь приложил палец к моим губам, призывая к молчанию, и исчез.
А я оказалась в своей постели, еще разгоряченная ласками, ощущая прикосновения его губ, и оттого втрое несчастная. Разрыдалась, давя звуки подушкой, а потом забылась полусном-полукошмаром.
Теперь мне снилась трапеза на Закатной террасе. Лица моих новых родственниц, словно в безумной карусели, сменяли друг друга. Однако все они несли одно и то же брезгливое выражение. Ещё были слова, но их смысл ускользал от меня. Затем карусель убыстрилась, слова превратились в гул, а лица – в семейный портрет, забытый в саду и размытый дождём.
Разбудило меня прикосновение Миранды, от которого я вздрогнула. Её извинения пропустила мимо ушей, думая о своем.
Позже ко мне пришёл Гриз Ларнак – семейный лекарь Минрахов. Он с явным неудовольствием осмотрел меня. И слова цедил по одному, словно экономил.
В конце расщедрившись на сообщение, что вчерашний приступ не будет иметь серьёзных последствий для здоровья, лекарь быстро откланялся и ушёл.
Ещё один, считающий меня временной помехой, которую не стоит воспринимать всерьёз. Это ведь к нему Каталина отправляла служанок после герцогских постельных утех. Даже не надо думать, зачем. Все и так ясно.
Я попросила Миранду подобрать мне платье для прогулки по замку. Но не призналась, что собираюсь встретиться с управляющим. Горничная не одобряла мои попытки хозяйничать и стала бы отговаривать, ведь это могло повредить здоровью – и моему, и ребёнка – на страже которого она стояла.
Я не стала ссориться или осаживать её больше необходимого. Мне нужна её поддержка. Если хочу, чтобы Миранда пошла на предательство ради меня, значит, я должна заслужить её верность.
– Как думаешь, не стоит ли прихватить шаль? В коридорах гуляют сквозняки?
Я наблюдала за ней через отражение в зеркале.
Миранда с сомнением осмотрела мой наряд. Плечи и грудь были прикрыты, как и полагается герцогине, носящей ребёнка. Однако рукавов у платья не было.
– Сейчас принесу шаль, госпожа.
Она вернулась к прежней сдержанности в общении. Но я видела, что её отношение ко мне меняется.
Для прогулки я словно бы невзначай выбрала галерею, ведущую во внутренний двор замка. А затем свернула на лестницу.
– Госпожа, вы уверены, что мы идём, куда надо? Вам нельзя покидать замок, – забеспокоилась горничная, следуя за мной.
