влажным, и мелкие водяные капельки оседали на коже.
Нет, вода не была обжигающей. Но горячей ровно настолько, чтобы дать мне расслабиться и отрешиться от тревог.
Я с наслаждением запрокинула голову на бортик, полежала с минуту, а затем с головой погрузилась под воду. Вынырнув, ощутила резкий запах лаванды. Казалось, он был повсюду.
Я поводила рукой по дну и вытащила небольшой мешочек, утяжелённый камушками, чтобы не всплыл. Такие мешочки обычно набивают сухими травами, чтобы потом заварить. На бортиках ванной поблескивали капли эфирного масла, слегка размытые попавшей водой. И от горшочка с мыльным раствором тоже шёл навязчивый аромат.
В висках началась пульсация, предупреждая о приближающейся мигрени.
Я резко поднялась, всколыхнув воду. Та выплеснулась на пол, но было слишком поздно. Моя кожа и волосы уже пропитались лавандовым запахом.
– Миранда! – позвала я. – Миранда!
Голова закружилась, вынуждая меня сесть обратно. Я застонала, испытывая одновременно и злость, и беспомощность.
– Да, госпожа? – заглянувшая в умывальню служанка казалась спокойной.
– Мне нужна чистая вода! Немедленно!
Она направилась к вёдрам, приготовленным для омовения. Поднеся одно ближе к ванне, зачерпнула из него ковшом.
– Стой! – велела я. – Понюхай воду!
– Госпожа, что случилось?
Миранда нахмурилась, будто не понимая, что происходит. Но я не могла распознать, игра это или нет.
– Чем пахнет вода?! – процедила я, сжимая виски.
Пульсация усиливалась с каждым вдохом. Она становилась все болезненнее, будто кто-то вбивал мне в голову свинцовые сваи.
– Лавандой… – на лице горничной отразилось удивление. Она понюхала воду ещё раз и растерянно добавила: – Но вода была чистой. Клянусь. Вы говорили, что от лаванды у вас болит голова. Я ничего не добавляла.
– Полотенце… быстрее…
К боли в висках и подступающей слабости добавилась тошнота. Она была сильнее, чем обычно. Резкий приступ согнул меня пополам.
– Госпожа! – в голосе Миранды прозвучал настоящий испуг.
Перед глазами уже все плыло, когда я ощутила ее руки, пытающиеся вытащить меня из воды. Но ничем не могла ей помочь. Тело меня не слушалось, разум ускользал.
– Стража! Позовите лекаря! – кричала Миранда. – Госпоже плохо!
Каждый звук, каждый шорох будто кувалдой бил меня по голове. Разрывающая пульсация в висках была похожа на море. Она накатывала волнами, сначала лёгкими, способными лишь лизнуть кромку песка. Затем поднималась выше и выше, пока не затопила меня полностью, как берег во время шторма.
Я почти не помнила, как выбралась из ванны.
Миранда обмотала меня простынёй и тщательно вытерла кожу. Отдельным лоскутом отжала мне волосы и уложила в постель. Однако её старания были бессмысленны – капля в океане лавандовой боли, в которой я тонула без всякой надежды на спасение…
Глава 14
Время шло, а легче не становилось. Голова раскалывалась, горло саднило, желудок словно вывернули наизнанку и забыли вернуть обратно.
Миранда, убиравшая испачканное рвотой бельё, заметила, что я открыла глаза.
– Госпожа, вы очнулись! – в её голосе звучало неподдельное облегчение.
– Воды, – попросила я.
Служанка тут же бросилась к столику, на котором стоял кувшин, и налила в бокал зеленоватой жидкости.
– Вот, лекарь отвар принёс. От тошноты.
Прежде чем отпить, я понюхала содержимое бокала. Кипрей, корень сабельника, сушеница и ещё что-то, незнакомое и вызывающее опасения.
– Дай чистой воды, – я протянула отвар обратно Миранде, пояснив: – Я не узнаю некоторые травы.
– Простите, госпожа, – служанка побледнела. – Это принесла одна из кухонных девчонок, сказала, лекарь прислал.
– Принеси мне воды, – говорить было сложно, поэтому я оставила выволочку на потом. – Набери из колодца, сама! Нигде не останавливайся по пути и постоянно держи кувшин при себе. Теперь ты своей головой отвечаешь за здоровье наследника Минраха!
Миранда молча поклонилась и вышла вместе с кувшином.
Я откинулась на подушки, прикрыв глаза. Второе покушение на мою жизнь и здоровье.
Хотя выходка с лавандой весьма отличалась от того, что случилось в покоях Элении. Там меня собирались убить. А тут… это больше походило на мелкую месть. Впрочем, утверждать наверняка я не могла.
Когда Миранда вернулась с кувшином, полным ледяной колодезной воды, я заставила сначала хорошенько выполоскать кружку и лишь затем позволила налить мне. Вода холодила зубы, я сделала лишь несколько глотков. Однако и это дало облегчение истерзанному рвотой горлу и желудку.
– Миранда, кому ты сказала, что от лаванды у меня болит голова?
– Госпожа, простите! Я не думала… – служанка упала на колени перед кроватью.
Она выглядела по-настоящему напуганной. Значит, герцог велел ей беречь меня и наследника. А Миранда не справилась. Если я расскажу Гидеону, что произошло на самом деле, женщину ожидает наказание.
– Я уже поняла, что ты не думала, – жёстко перебила её. – А теперь отвечай на вопрос – кому ты разболтала?!
Иногда меня саму поражало, как сильно я переменилась. Всего несколько недель прошло, а от прежней Хлои не осталось и следа. Полгода назад мне бы и в голову не пришло, что я смогу так говорить с живым существом.
А сейчас для меня было главным – вытащить из служанки правду и заставить её предать моего мужа. Из страха перед ним же.
Никогда не замечала за собой склонности к интригам. И надо бы удивиться, как легко это мне далось сейчас. Однако удивления не было. Вообще никаких эмоций. Лишь голый расчёт. Чувства других меня больше не волновали, потому что у меня самой не осталось чувств.
– Ну?!
– В тот день, когда вы приказали заменить белье… Я отнесла его прачкам и предупредила, чтобы для вас больше не добавляли душистые травы, особенно лаванду, потому что у вас от неё болит голова, – голос Миранды был тихим, почти замирающим. – Умоляю, не говорите господину, что это мой недогляд.
Она выглядела бледной, потерянной. От прежней, холодной и уверенной в своих действиях, женщины ничего не осталось.
Я угадала. Герцог обещал своему соглядатаю наказание в случае ошибки. И это было что-то ужасное, раз Миранда опустилась до мольбы.
– Кто-то, кроме прачек слышал твои слова?
Миранда задумалась.
– Там были горничные её светлости и младших леди. Они пришли за свежим бельем
