дорогая, — она улыбнулась, и в ее улыбке мелькнуло что-то действительно нечеловеческое. — Чудовище здесь — лорд Торнвуд. И вы скоро в этом убедитесь. Если, конечно... снова не решите поэкспериментировать с ядами.
Она направилась к двери, но у порога обернулась:
— И кстати, не советую рассказывать об этом разговоре мужу. Во-первых, он вам не поверит. А во-вторых... — Ее глаза на мгновение полыхнули золотом. — В замке так легко случаются несчастные случаи. Особенно в восточном крыле. Спросите леди Элеонору... Ах да, вы не можете. Она упала с лестницы. Такая неприятность...
Дверь за ней закрылась. Я опустилась в пыльное кресло, пытаясь унять дрожь в руках. Дьявол. Вот это я влипла.
Потому что теперь я точно знала — леди Розалия сумасшедшая. И она не остановится ни перед чем, чтобы избавиться от соперницы.
Где-то в замке часы пробили шесть. Скоро ужин. Нужно привести себя в порядок и подумать, что делать дальше. Потому что эта игра становится все опаснее.
За окном снова прогремел гром. Начиналась гроза, и вместе с ней — моя война за выживание в замке.
4
Выйдя из комнаты, я оставила Марту разбирать многочисленные сундуки с моими вещами. Она тихонько напевала, раскладывая платья, и этот простой, домашний звук странно контрастировал с мрачной атмосферой замка.
Коридоры казались бесконечным лабиринтом. Высокие потолки терялись в полумраке, а витражные окна, украшенные сценами древних сражений, отбрасывали причудливые цветные тени на каменные стены. Факелы в бронзовых настенных креплениях в виде драконьих лап создавали зловещую игру света. Их пламя колыхалось от сквозняка, заставляя тени плясать, словно призраки прошлого.
Я шла, стараясь запомнить дорогу — мимо гобелена с охотящимися драконами, затем поворот у доспехов с гербовым щитом рода Торнвуд, спуск по винтовой лестнице... Но коридоры множились, переплетались, и вскоре я окончательно заблудилась в этом каменном лабиринте.
Звук шагов впереди заставил меня испытать облегчение. Молодая служанка, хрупкая девушка с копной рыжих кудряшек, спешила куда-то с охапкой свежего белья в руках.
— Прошу прощения, — окликнула я её, стараясь, чтобы мой голос звучал приветливо. — Не подскажете, как пройти в малую столовую?
Девушка медленно обернулась, и я невольно отметила, как изменилось её лицо. Простоватые черты исказила плохо скрываемая насмешка, а в карих глазах промелькнуло что-то похожее на злорадство.
— Ах, наша новая хозяйка заблудилась? — протянула она с преувеличенной заботой в голосе. Каждое слово сочилось ядом. — Может, стоило выпить еще яду для храбрости? Говорят, во второй раз получается лучше...
Я замерла, чувствуя, как внутри меня поднимается холодная ярость. Значит, вот как? Леди Розалия хорошо постаралась, настраивая прислугу против меня. Интересно, сколько времени ей потребовалось, чтобы превратить всю челядь в своих верных союзников?
— Как тебя зовут? — спросила я, намеренно понизив голос до ледяного шёпота. Тридцать лет жизни на земле, и управление собственным бизнесом научили меня, что иногда тихий голос пугает больше, чем крик.
— Бетти, миледи, — она присела в издевательски глубоком реверансе, едва не рассыпав бельё. Губы искривились в подобии улыбки, больше похожей на ухмылку.
— Что ж, Бетти, — я сделала шаг вперёд, и что-то в моём взгляде заставило её отступить. Возможно, она увидела в моих лиловых глазах отражение тех лет, когда мне приходилось держать в узде зарвавшихся конкурентов и наглых поставщиков. — Позволь мне объяснить тебе одну простую вещь.
Еще шаг. Она попятилась, прижимая белье к груди как щит.
— Я — леди Торнвуд, законная жена твоего господина. И если ты немедленно не научишься должным образом себя вести... — я намеренно сделала паузу, наблюдая, как расширяются её зрачки. — Боюсь, тебе придется искать новое место. В каком-нибудь... более подходящем заведении. Например, в порту. Там, говорят, всегда нужны... работницы.
Краска схлынула с её лица так стремительно, словно кто-то стёр румянец невидимой рукой. Несколько простыней выскользнули из ослабевших пальцев.
— Я... прошу прощения, миледи, — пробормотала она, торопливо подбирая упавшее бельё. — Я провожу вас.
Мы шли молча, только шорох юбок и гулкое эхо шагов нарушали тишину коридоров. Теперь Бетти держалась впереди, её плечи были напряжены, а походка стала торопливой и неуклюжей — словно она не могла дождаться момента, чтобы сбежать подальше от меня.
По пути я продолжала изучать замок. Чем ближе мы подходили к жилым помещениям, тем богаче становилось убранство. Потемневшие от времени дубовые панели на стенах сменились искусной резьбой, изображающей сцены из жизни драконов. Тяжелые гобелены с геральдическими символами древних родов перемежались с портретами предков — суровые мужчины и надменные женщины в старинных нарядах смотрели на меня с молчаливым осуждением.
У одного из поворотов я заметила особенно интересный портрет — молодая женщина в темном платье с поразительно знакомыми лиловыми глазами.
— Кто это? — спросила я, останавливаясь.
Бетти вздрогнула от звука моего голоса:
— Леди Элеонора, миледи. Первая невеста лорда Торнвуда.
— Та, что погибла?
— Да, миледи. — Она нервно переступила с ноги на ногу. — Упала с лестницы... за неделю до свадьбы.
Что-то в её тоне заставило меня насторожиться:
— И часто здесь случаются такие... несчастные случаи?
Бетти побледнела еще сильнее:
— Нам сюда, миледи. Малая столовая уже близко.
Мы свернули в очередной коридор, и я сразу поняла, что мы на месте — запах жареного мяса и звон посуды выдавали близость кухни. У резных дверей из черного дерева Бетти остановилась, торопливо присела в реверансе — на этот раз без тени насмешки — и поспешно удалилась, едва не выронив многострадальное белье.
Я уже протянула руку к дверной ручке, выполненной в виде свернувшегося кольцом дракона, когда услышала голоса.
— Дариан, милый, ты же помнишь наш уговор? — голос леди Розалии звенел от едва сдерживаемой истерики. — Один год! Если за год ты не консуммируешь брак, то сможешь получить развод!
Я замерла. Интересно... значит, в этом мире брак можно расторгнуть, если он не был консуммирован в течение года? Любопытный закон.
— Розалинда... — в голосе лорда Торнвуда слышалась усталость и что-то еще... раздражение?
— Нет, послушай! — судя по звуку шагов, она металась по комнате как тигрица в клетке. — Ты же сам не хотел этой свадьбы! Тебя вынудил Совет! А эта девчонка... — она издала звук, похожий на презрительное фырканье. — Она же пустоголовая кукла! Которая предпочла яд, браку с тобой!
— Я помню, — его голос стал еще холоднее.
— Тогда пообещай мне! — в её голосе появились умоляющие нотки, от которых у меня зубы заныли — настолько фальшиво это звучало. — Пообещай, что не прикоснешься к ней! Я не хочу тебя делить ни с кем, я одна тебя люблю, не смотря на твой шрам. Я одна
