Великолепие смерти - Рея Рейнуотер

Спотыкаясь, я вошла в темную палату и поморщилась, когда мой телефон громко завибрировал в сумке. Бросив быстрый взгляд на маленькую фигурку на больничной койке, я с облегчением выдохнула, увидев, что Ишани мирно спит, ее дыхание, судя по монитору рядом с ней, было поверхностным и ровным.

Поставив кофе на столик, я повесила пальто и сумку у двери. В палате было тихо. Пайпер, скорее всего, мерила шагами коридор, разговаривая по телефону с Санджаем, который был здесь днем, а сейчас уехал домой принять душ и отдохнуть.

Мое внимание привлекла тень у окна, шторы не пропускали уличный свет. Я должна была догадаться по тяжести в груди на протяжении дня. Или, возможно, по легкому холодку в воздухе.

Фигура из теней сидела под окном, тихая и неподвижная, пока я нащупывала лампу на прикроватной тумбочке.

— Ты не собираешься предложишь мне кофе? — спросил голос, застав меня врасплох, когда я включила свет.

— Ты что здесь делаешь? — Мой тон был горьким и требовательным, когда я направилась к окну. Когда я потянулась к его тени, он исчез под моей рукой, как туман, уносимый ветром.

Громкий смех Смерти раздался теплым дыханием у моей шеи, вызвав панику в груди, а кожа покрылась мурашками.

За долю секунды мой разум перенес меня на ту улицу, где я держала изломанное тело своей дочери и стала свидетельницей невозможного. Тогда, когда из теней и пепла вышел незнакомец, мне было страшно. Сейчас я просто злилась.

Пока он отступал, его шаги по плитке эхом разносились по комнате, и им вторил лишь тихий писк аппаратов, подключенных к Ишани.

— Спасибо за кофе, Темпест, — поддразнил он.

Я не боялась его, уже нет, но его поведении было что-то, из-за сего во мне постепенно проклевывался страх. Он посеял его давно, и, как бы я ни бежала, мне так и не удалось его искоренить. Его присутствие было сильным и почти завораживающим, но так же ощущалось как нечто великое и опасное. Это была ловушка, в которую нельзя не попасться.

Я оглядела его в тусклом свете, ничуть не удивившись, обнаружив, что он не изменился. Сотни с лишним лет, что я его знала, было недостаточно для этого. Грим взглянул на меня с ленивой усмешкой, его темные черты скрывал капюшон. Ему не нужно было откидывать его, чтобы показать себя. Достаточно было его скорбного присутствия, пропитанного чернилами.

— Или что на этот раз? Угадать?

У меня не было времени на его игры, загадки и шутки. Была только одна причина, по которой он мог прийти, и я не собиралась этого допускать.

— Уходи, — приказала я.

— Как бы мне ни нравилось это воссоединение, я здесь не из-за тебя. — Его взгляд упал на Ишани, спавшую в кровати, ее лицо было отвернуто от нас. Единственное, что давало мне спокойствие, — это ровный звук её мониторов, пока я смотрела на Смерть.

— Элизабет… — произнес он мое имя с оттенком неудовольствия, морща нос, словно попробовал что-то кислое. — Тебе не идет, — сказал он, отбрасывая крышку со стаканчика кофе, который я купила для Пайпер. Он сделал долгий глоток, словно хотел смыть выбранное мной имя с губ.

— Оно вполне подходит.

Он рассмеялся, приподняв бровь над краем бумажного стаканчика, который поднес к губам.

— Посвященная Богу? Мы оба знаем, что ты не такая.

Я выхватила у него стакан и швырнула его на ближайшую поверхность, пролив горячий кофе себе на руки. Жидкость обжигала, и мне хотелось выругаться, но я не подумала двинуться к раковине, слишком занятая монстром, наблюдающим за мной. Очарование пропитывало его темный взгляд, когда он изучал, как моя розовая и набухшая кожа вернулась в исходное состояние. Ожог исчез благодаря моему проклятию.

— Как я и сказал, тебе не скрыть свою истинную природу за ангельскими именами и доброй волей. — Шагая к кровати, он протянул руку, чтобы коснуться Ишани, проводя длинным пальцем по ее щеке. Его тонкие губы сжались, и выражение лица стало настороженным.

После ста сорока семи лет практики я гордилась тем, что могла угадать мысли, мотивацию и поведение человека всего за несколько секунд наблюдения за ним. Но попытаться понять Смерть было все равно что попытаться поймать тень. Невозможно.

— Пытаться понять меня — бесполезная затея, Астория.

Мое сердце сжалось. Прошло много времени с тех пор, как я слышала свое настоящее имя произнесенным вслух. Как давно я называла кому-то свое настоящее имя? Как давно слышала, как его произносит любимый человек? Слишком давно…

И чертовски обидно слышать его из его уст.

— Я бы никогда не взялась судить о тебе, Смерть. — Ложь, сказанная, чтобы избавить себя от душевной боли.

— Ты скорее вырастишь крылья.

Мой взгляд упал на Ишани, ее милые розовые щечки и густые темные ресницы. Как бы близко я его ни знала, я никогда не могла угадать, когда он появится. Скорбь была моим постоянным спутником, ее гулкие коридоры — моим домом. Местом, где когда-то обитала любовь, прежде чем Смерть украл ее у меня.

— Еще не время, — возразила я, прекрасно зная, что ей лучше не становится.

— Астория…

— Нет, еще не время.

Никто никогда не побеждал Смерть, кроме меня. Не было ни одного человека в истории, который встретился бы с ним лицом к лицу и остался жив, чтобы рассказать эту историю. Было много историй о тех, кто умер и вернулся к жизни, но многие из них отсутствовали недостаточно долго, чтобы встретить жнеца, который должен был забрать их души. Я знаю, потому что просила Немо это проверить. Я была аномалией. Той, что нарушила великий замысел миров, и он ненавидел это.

На мгновение его черты смягчились, всего на миг, пока стены его темной и стальной крепости снова не выросли. Сколько раз мы танцевали этот танец? Ответ — множество. С годами я почти смирилась с тем, чтобы позволить ему победить, он измотал меня и чуть не выбил из меня дух противоречия своей хитростью и чувством вины. Я устала от игры, в которую мы играли, и все же осталась в том же цикле, повторяя те же движения.

— Астория…

Я была достаточно умна, чтобы не выставлять Смерть дураком. Я сделала это однажды, и вот я здесь, почти век спустя, все еще расплачиваюсь за это.

— Она не готова, она едва начала…

— Астория, —