еще раз внимательно осмотрел юную шаманку и мягким отеческим тоном спросил:
— Откуда ты взялась, Аяра?
— Я приехала с дядей, вы его вызвали. Он хотел просить вас оставить меня у себя.
Муж снова нахмурился, но девушку ободряюще погладил по плечу.
— А где твои родители?
— Они погибли несколько лет назад. Пошли в горы на охоту. Мама была лучшим в форте следопытом. Год был голодный, только на моих родителей и была вся надежда, а они попали под лавину.
Глаза Аяры покраснели и наполнились слезами. Я порывисто обняла сиротку и прошептала:
— Бедная моя, оставайся с нами. Нам очень нужна шаманка. А я сделаю все возможное, чтобы темников больше не было в этом мире, чтобы тебе не пришлось больше бояться. Ты сама сказала, что у меня все получится.
Девушка прижалась ко мне и шепотом спросила:
— Вы думаете, я, правда, шаманка?
— Да! — уверенно заявила я.
— И мы очень в тебе нуждаемся, — добавил Харн.
Девушка улыбнулась и с серьезным видом заявила:
— Тогда я останусь. А сейчас мне нужно заняться больным.
Аяра развернулась так, что ее темная коса взметнулась вверх, и скрылась в комнате Сфурса.
— У парня есть шанс покорить сердце шаманки, — порадовалась я, улыбаясь, но заметив хмурый взгляд мужа, притихла.
— Мне нужно вернуться к делам, — холодно сообщил он и хотел уже сбежать, но я успела схватить его за руку.
— Харн, что происходит? Я в чем-то перед тобой провинилась? — с напором спросила я. Мне было обидно, я, между прочим, готова была сражаться за его жизнь с мечом в руках, а он ходит тут такой весь обледенелый!
— Лави, — заговорил он глухо, но взгляд его смягчился, — Меня только что предал брат, самый близкий для меня человек. Мне тяжело сейчас, и я не знаю, смогу ли кому-нибудь когда-нибудь довериться.
Глава 11. Суд
Меня переполнило возмущение, поэтому я, не подбирая слова, высказала все, что чувствую:
— Да, тебя предали, и с этим сложно смериться, — я знала, о чем говорю, — Но это не повод обижать меня и делать больно. После всего, что вчера произошло, как ты можешь еще сомневаться во мне? Или у тебя память отшибло? Может быть, ты не слышал, как я молила вчера Богиню о помощи и признавалась тебе в любви?
Харн рвано выдохнул, порывисто привлек меня к себе и впился в мои губы требовательным поцелуем. Он, будто умирающий от жажды, пил мое дыхание, нежность, любовь. Я не сопротивлялась, полностью отдавшись в руки этому невыносимому мужчине. Когда нам обоим стало нечем дышать, он отпустил мои губы и принялся ласкать лицо, шею. Немного успокоившись, он, обхватив мою голову своими широкими ладонями, заглянул мне в глаза и заговорил непривычно быстро, как будто боялся что-то забыть или не успеть сказать:
— Лави, девочка моя, я думал, мне все это привиделось, что это бред, мечты изможденного сознания. Я не смел и надеяться, что ты полюбишь меня, оборотня, что мои чувства к тебе станут взаимными. Я ни на секунду не поверил обвинениям в твой адрес. Ведь я точно знаю, что ты уже взяла под крыло моих людей, готова защищать и спасать от всех напастей. Ты самая ответственная принцесса на земле, самая красивая, самая нежная и отзывчивая. А еще умная и смелая. Я люблю тебя, Лави.
Я заплакала от счастья. Харн с тревогой в глазах вытер мои слезы и спросил:
— Что не так? Я обидел тебя? Скажи, я все исправлю. Мы сможем найти общий язык, правда?
— Глупый, это слезы радости! — улыбнулась я мужу. Он снова поцеловал меня, так же горячо, но на этот раз коротко. Отстранился и с искренним сожалением в голосе сказал:
— Мне нужно закончить весь этот балаган. Прости, но я должен идти.
— А можно мне с тобой? — встрепенулась я. Мне очень хотелось знать, как он накажет Зуру и Светлолику. Не то чтобы я хотела позлорадствовать, но все внутри меня требовало справедливого возмездия.
— Хорошо. Но ты должна принять мое решение, даже если в чем-то ты будешь не согласна. Сможешь выразить свои сомнения наедине, но не при людях! Договорились? — очень серьезно спросил меня Харн. И мне это не понравилось. Значит, наказание будет слишком мягким.
«Но как же так?!» — немного расстроилась я, но с мужем согласилась. Наши разногласия не пристало выносить на всеобщее обозрение. Мы правители и должны выступать единым фронтом.
Я кивнула, и муж, взяв меня за руку, вывел на улицу. Сразу стало понятно, что мы идем в тюрьму.
— Что ты хочешь сделать с Зурой? Ты же слышал, что она мечтает вас извести? — с беспокойством спросила я.
— Слышал, — коротко ответил Харн и больше не произнес ни звука. Он молча вышагивал по заснеженной дорожке и хмурился.
Стоило нам зайти в камеру, Зура вскочил со все того же куцего матрасика и выпалила:
— Ты не можешь держать меня здесь! Я шаманка. Без меня вам не выжить. Я ваш единственный лекарь и заступник перед Богиней, — взвизгнула она, и в ее глазах вспыхнула безумная злоба. Я поежилась и сделала один шаг назад, прячась за плечом мужа, — А ты, ведьма! Ты заслуживаешь только костра! Почему ты не сожжешь ее?! Ведь именно это она хотела сделать со всеми нами, — тыкнула узловатым пальцем в меня женщина.
«И кто из нас здесь ведьма?» — подумала я, рассматривая морщинистое лицо, перекошенное гримасой ненависти.
— Лавандина не виновата. Это Светлолика и Бирл развели огонь, чтобы подставить мою жену. Лика сама мне призналась утром, когда я допрашивал ее в соседней камере. И я точно знаю, что мой брат хотел убить меня, чтобы стать правителем Горении. Он выманил меня из крепости, подослав ворона с ложным донесением якобы из форта у пика Уоля. Стояло мне и моему маленькому отряду отъехать от столицы, на нас напали. Их было не меньше двадцати. Но преданные мне горенцы и я сражались ожесточенно, все погибли. Выжил только я и еще один предатель. Он мне и рассказал, кто стоит за этим нападением. Это было его предсмертное признание, — с ожесточением изрек Харн. А у меня по коже полз противный холодок. Как близко мой муж был на грани смерти вчера… дважды.
— Видишь, принцесса, — возопила Зура, — Они грызут друг друга, потому что они дикие животные и понимают только право силы. Они не заслуживают прощения!
Я не была согласна с шаманкой. В моем тихом, уютном королевстве тоже нашелся подлый цветинец, замысливший захватить трон. Ради своих амбиций он
