перенести яйцо?
Разумеется я согласилась.
Вихрь поднял его и отдал мне в руки. Несмотря на огромный размер, яйцо было удивительно легким. Я касалась его теплой чешуи пальцами, и удивлялась тому, что старая скорлупа до сих пор теплая и не успела остыть.
А еще приложила к ней ухо.
Внутри что-то тихо скреблось.
– Живое… – улыбнулась я. – Там точно есть избушенок!
– Ты еще расплачься от умиления, – скривилась Гриба. – Давайте уже, шевелитесь! Змеина, мне начинает казаться, что ты нарочно саботируешь спасение сестрицы! Заменяя ее спасением цыплят!
Змейка из косы предостерегающе зашипела.
– А мне, начинает казаться, что ты будешь отличной инсталляцией мраморного гриба у батюшки в саду, – в тон ответила я. – Так что придержи-ка язык за зубами! Мы расположили яйцо в старой печи внутри каменной избушки.
Еще полчаса ушло на то, чтобы Финист вырыл яму под фундаментом и Вихрь развел в ней огонь из всех тех материалов, что рассыпались по поляне.
– Тлеть должно долго, – подвел итог своей работы внук Яги. – Но лучше поторопиться и сообщить Яге побыстрее. Не уверен, что этого хватит на три дня.
– Раз здесь закончили, – вновь напомнила о себе Гриба. – Тогда давайте уже по коням. Полдня прошло. Чует мое сердечко, хана там вашим царевичам!
Глава 9
Уже темнело, когда мы подошли к подножию гор. Последние лучи заката, словно золотые нити, цеплялись за вершины, окрашивая небо в теплые оттенки багрянца и янтаря. Горы, величественные и неприступные, словно древние стражи, возвышались перед нами.
Я никогда не уезжала так далеко от батюшкиного дома и тем более не бывала так близко к границе его владений. Здесь, у самого края горного хребта, который тянулся вправо и влево, а также ввысь, где вершины терялись в облаках, я почувствовала себя крошечной песчинкой, затерянной среди этого каменного величия.
В то же время, пронизывающий до костей холод спускался сверху, словно зима решила обнять нас своими ледяными объятиями. Даже царская шуба, мягкая и теплая, не спасала — мороз пробирал насквозь, а кожа покрывалась мурашками.
Я сжалась, пытаясь сохранить тепло, и почувствовала, как дрожь пробежала по спине. Вокруг все было застывшим и безмолвным, будто время остановилось, и лишь наше дыхание превращалось в белые облачка.
– Так много камня… – выдохнула я.
– Непролазные горы, – напомнил Финист, вглядываясь в небо. – Горынычу хорошо, он поди их даже не замечает, когда летит.
– Пузо верхушками щекочет, – усмехнулся Вихрь, его голос прозвучал громко в этой тишине, нарушая священное спокойствие.
Я бросила на егеря недовольный взгляд.
– Не время для шуток. Где-то здесь должна быть тропа на другую сторону и логово Соловья.
Внук Яги поднял руку, указывая на узкую расщелину в скалах.
– Тропа там. Вернее, узенький тоннель. Чтобы пройти, нужно спешиться — своды низкие, верхом не получится.
– Нам пока и не надо на другую сторону, – напомнила Гриба. – Соловья лучше ищите.
Я развернула карту, чтобы свериться. Выходило, что злодей прятался где-то слева от нас. Но там начиналась низина, занесенная снегом, таким глубоким, что казалось, лошади увязнут по самую гриву.
– Около версты, – прикинул Вихрь, недовольно всматриваясь в снежную пустыню. – Кони не пройдут. Можно пробраться пешком по кромке горы.
Он указал на узкие уступы в скалистом подножии, по которым, в принципе, можно было пройти. Камни, покрытые инеем, выглядели скользкими и ненадежными.
– Оставим лошадей здесь, – первым спрыгнул с коня Финист. – Если управимся быстро, вернемся к полуночи.
– А если не вернетесь? – Гриба выползла из-за его пазухи, ее маленькая фигурка выглядела комично на фоне гор. -- Нет, так дело не пойдет. Мне нужно на ту сторону, проклятье снимать!
– Тогда оставайся здесь, – предложила я. – Присмотрщик за конями из тебя, конечно, так себе, но в случае чего, я уверена, ты даже через самый узкий проход на колобке пропрыгаешь. Заодно на помощь позовешь!
– Вот еще, – Гриба скрестила руки на груди-ножке, ее подобие лица на шляпке выражало возмущение. – Я царевна, пусть и проклятая, а не девка на побегушках. Если сгинете, сами виноваты.
– А царевичи? – напомнила я. – Ты же так за Ивана переживала?
Гриба задумалась, на мгновение замолчав.
– Вот только царевичей жалко будет, – неохотно признала она. – Ладно, так и быть. Если к полуночи не вернетесь, я пойду. Может, передам весть твоей бабке, Вихрь. Ягу, поди, везде знают. Большего не обещаю…
Егерь покачал головой.
– С такими помощниками и врагов не надо. Но тогда нам точно стоит поторопиться.
Оставив на попечении Грибы коней и сундук с золотом, мы двинулись к предполагаемому логову Соловья. С собой захватили только негаснущую лучину.
Идти по каменным уступам было неудобно и страшно. Воздух становился все холоднее, а тени от скал удлинялись, словно пытаясь нас догнать.. Каждый шаг давался с трудом, и я боялась, что нога сорвется, и я упаду в снежную пучину. Вроде бы, невысоко, но логика подсказывала, что под снегом скрываются острые камни, и даже незначительное падение могло закончиться плохо.
Вихрь скользил по тропе бесшумно, будто призрак, рожденный самими горами. Финист же гремел латами, отчего я нервничала еще больше — нашу операцию сложно было назвать бесшумной. Даже змеи предостерегающе шипели в такт ветру. Казалось, сама стихия предупреждала об опасности.
– Вихрь, – шепотом позвала я.
Егерь обернулся, и в его глазах мелькнуло нечто неуловимое — тревога? Сомнение? Он, всегда такой непоколебимый, вдруг показался уязвимым, словно маска уверенности треснула на миг.
– Ты же столько лет здесь живешь, ходишь, — вырвалось у меня, и слова повисли в воздухе, смешавшись с паром от дыхания. — Как так вышло, что ты ничего не слышал про Соловья?
Он развел руками.
– Да мало ли тут нечисти бродит. Разве всех запомнишь, – словно оправдывался он. – Я и знать не знал, что тут еще ходы есть, кроме тех, что уже показал. И бабка не рассказывала.
– Да что нам какой-то костлявый разбойник-покойник? — Финист хлопнул латной рукавицей по мечу, и звон железа прокатился эхом по предгорью. — С твоими змеиными чарами да с моей палицей мы его в пыль обратим! И все! Не будет больше Соловья! Уверен, нам нечего опасаться! Мы даже Горыныча не боимся!
– А как же все
