уже есть опыт. Pain…
– Не надо! – зашипел женский голосок. – Совсем обезумел. Соловей спит!
И я резко открыла глаза.
Осознание накатило волной ужаса. Я попыталась дернуться, но не получилось. Захотела закричать – но чьи-то крошечные ручки закрыли мне рот.
– А ну не ори, полоумная! Доброе утро, царевна, – саркастично заявил голосок. Я попыталась сфокусировать взгляд.
Во тьме стала слабо различима грибная фигурка, стоящая прямо перед моим носом. На шляпке гриба светились крошечные точки, будто у мухомора, только зелёным светом. В остальном источников света не было.
Я ещё раз попыталась пошевелиться, но не смогла. Меня будто сковали чем-то невероятно твёрдым, а ещё было смертельно холодно.
– Где я? Почему так болит голова? Куда делся Вихрь и Финист… И почему тут ты? – Я сфокусировалась на Грибе, понимая, что она не галлюцинация, а самая настоящая.
И скачет вокруг моей головы на Колобке…
– Что значит «почему»? Спасать вас пришла. Вы же не явились до полуночи, как обещали. Ну, я взобралась на коней – и через ущелье, которое Вихрь показал, перевела их на другую сторону. Хотела уже без вас дальше отправиться, но…
Гриба тяжело вздохнула.
– Никаких «но»! В общем, я поняла, что вам кирдык, и никакая помощь, кроме моей не придет. И вот – я тут! Явилась спасать! Любите меня за это!
Она театрально раскинула ручки в стороны и принялась раскланиваться неизвестно перед кем. Оваций не последовало. У меня явно были заняты руки – я даже пальцем не могла пошевелить.
– Тише, – зашипела я. – Соловей услышит. Как ты вообще сюда дошла? Мы и полсотни метров не миновали, как он нас…
– Да, вижу я, что он вас. Только вы большие да шумные, а я мышь. Я гриб! Я микориза!..
– Что ты несёшь? – поморщилась я, пытаясь ёрзать в путах. – Раз пришла помогать – помогай! Я ни черта не вижу, где остальные, и почему не могу пошевелиться. Развяжи меня!
Гриба задумчиво почесала шляпный затылок.
– В общем, тут есть проблемка: я не могу тебя развязать, потому что тут нет верёвок. Глазенки свои змеиные сделай – сама посмотри.
Я раздраженно хотела прочесть Грибе лекцию о том, что не могу смотреть, если меня ослепляет чьё-то тепло, но тут было так смертельно холодно, что я решила не тратить время на препирания.
Несмотря на мороз, сосредоточилась. Мир вокруг поплыл, глаза обрели другую форму, поле зрения сместилось…
– Святая Макошь, жуть-то какая! – присвистнула Гриба (она, в отличие от меня, явно видела в темноте). – Как теперь это развидеть…
– Заткнись! – прошипела я, оглядываясь и наконец понимая, почему не могу даже на сантиметр сдвинуться.
Моё тело было вморожено в огромный ледяной куб.
И не только моё. Чуть поодаль я видела точно такой же куб, в котором томился Финист.
О том, что он ещё не замёрз насмерть, говорило только едва тёплое облачко пара, вырывавшееся при его сдавленном дыхании.
А еще вокруг было много золота. Нет, не так. Огромные горы золота, среди которых стояли все эти бесконечные кубы льда.
Во рту пересохло.
– Я не вижу царевичей и Вихря… – вырвалось у меня.
– Если голову, как сова, на затылок повернёшь – увидишь, – буркнула Гриба. – Ивашка да Елисейка уже совсем синие, едва сердце бьётся.
– А Вихрь? – вырвалось у меня.
Не дожидаясь ответа, я трансформировала уши, чтобы услышать позади себя биение двух сердец. А вот третьего оказалось слышно.
Я испугалась. Ведь и дыхания не услышала…
Задёргалась во льду сильнее, но где там…
Гриба опять шлепнула меня по щеке.
– Прекрати трепыхаться! Хочешь всех спасти – делай, что я говорю. А то у меня лапки! Кроме тебя, тут никто не поможет!
– А я как помогу? – бессильно прорычала, всё ещё пытаясь ёрзать внутри куба. – Предлагаешь и тут всех в камень обратить?
– А что сразу в камень? – Гриба постучала сверху по Колобку. – Эй, шерстяной! Говори, что мне сказал!
Колобок воодушевился:
– Занимательные факты о змеях! – доложил он. – Питоны могут душить жертву с силой до 12–15 атмосфер, что равно 15 килограммам на квадратный сантиметр.
Я заломила чешуйчатую бровь:
– Предлагаешь мне задушить Соловья?
– Вот дуреха! – всплеснула руками Гриба. – Ты же круче питона! Давай, оборачивайся и выползай. А дальше обнимешь кубики мальчишек – и душишь!
– Что? – пискнула я. – Кого душить?
– Лёд! Ты туго соображаешь на морозе! – начала злиться Гриба. – Раньше вылезешь – быстрее сделаем ноги! Цигель-цигель, ай-люлю!
Я потрясла головой, стряхивая остатки сна.
Гриба сейчас соображала лучше меня. А ещё она вернулась, несмотря на все препирания. Может, я ошиблась в её подлой натуре…
– Не спать! – Гриба замахала руками перед моими глазами. – Ну, давай уже! Делайся змейкой!
– Да пытаюсь я… пытаюсь… с-с-с-сь… – прошипела я, сосредотачиваясь на теле.
Полная трансформация – это не частичные заигрывания с выпуском чешуи. Стать змеей от хвоста и до макушки было сложно. Такой оборот занимал время, и пусть я торопилась – ошибок было не избежать…
– Шубу оставь – её всё равно в лёд вморозило! – прошипела Гриба. – Куда пальцами вцепилась, выползай уже! Пальцы втяни… О, Перун! Жуть какая… я это точно никогда не забуду. Змеища, с пальцами!
Я злобно зашипела на Грибу. Пальцы нужны были не из-за нежных чувств к царской шубе, а чтобы не потерять кольцо Медузы.
– Вылезай давай, – скомандовала Гриба. – Начни с Финиста – он самый перспективный, и поможет с остальными.
Я привстала на хвосте, чтобы осмотреть зал. Надо найти Вихря… Но змеиное зрение, обоняние и слух молчали. Его не было видно.
Я рванула между кубами. Чешуя терлась и звенела о золотые монеты, разбросанные вокруг…
В какой-то момент я сбилась со счета, здесь были десятки ледяных кубов. Где-то – замороженные пленники без признаков жизни, где-то – пустые…
– Финист! – напомнила Гриба. – Он поможет!
Я разинула пасть, обнажая зубы…
– Да, поистери ещё! – приструнила меня Водяничка. – Слюной побрызгай!
С шипением я бросилась к кубу с Финистом. Обвила лёд кольцами – и сжала.
Треск, скрежет… Лёд поддался.
– Теперь к царевичам!
– Ага, щас-с-с! – прошипела я. – Ты сама сказала – Финист поможет!
– Ладно, разберёмся с одним! –
