рассказы о том, что Соловей деда Карачуна в плен взял? – неуверенно возразила я, смутное предчувствие не покидало меня. – У него магия посильнее моей будет! Холодом владеет, земную ось от лета к зиме поворачивает…
Финист только отмахнулся, в его глазах вспыхнул огонь азарта, будто сама мысль о битве со злом зажигала в нем радость, а может ностальгию о старых подвигах.
– Так он старый, Карачун этот. С него поди уже песок сыпется, вот Соловей его и пленил. А вот, была бы у Карачуна внучка какая-нибудь, да с твоими силами каменными. Никакой разбойник ему бы ничего не сделал.
Звучало убедительно. Я хотела спросить у Вихря, верит ли он в то, что Карачун попался Соловью из-за возраста, но не успела.
Егерь замер и знаком показал остановиться. Он осторожно выглянул из-за большого камня, пристально вглядываясь в сумерки.
– Кажется, пришли. Впереди огромная пещера. Похоже, это и есть старый проход между царствами твоего батюшки и Горыныча.
Я выглянула из-за его спины. В метрах десяти виднелся черный провал пещеры. Что скрывалось внутри — загадка
– Вот и негаснущая лучина пригодится, – прошептала я.
– Царевна, возможно, вам стоит обратиться в другую ипостась, – подсказал Финист. – Я слышал, змеи хорошо видят в темноте.
– Не поможет, – возразила я. – Змеи видят только то, от чего исходит тепло. А здесь все пропитано могильным холодом. Да и ваше с Вихрем тепло собьет меня с толку… Но я буду наготове. Как только наткнемся на Соловья, сразу обращу его в камень! Без раздумий!
С этим решительным настроем мы двинулись к пещере.
Финист шел впереди, его доспехи позванивали жутковатой мелодией, а Вихрь, как призрак, растворился в тенях. Я шла последней, чувствуя, как магия бурлит в жилах, готовая вырваться наружу.
Наш план был ненадежен: я могла случайно зацепить спутников проклятьем. Но Финист пообещал не путаться под ногами, а Вихрь лишь усмехнулся, заверив, что становиться мраморной статуей не входит в его планы.
Пещера сомкнулась вокруг нас, стало еще холоднее. Тьма загустела, и лишь слабый свет лучины дрожал, отражаясь в черных глазах моих змей. Где-то впереди, в глубине, послышался шепот — то ли ветра, то ли кого-то еще, кто ждал.
Мы прошли несколько метров…
С каждым шагом лучина разгоралась ярче, вырывая из тьмы своды, сплошь покрытые ледяными клыками. Тысячи сосулек сверкали, как застывшие слёзы, а наши искаженные отражения множились в них, словно толпа призраков. Сердце ёкнуло, забилось тревожной дробью. Я почувствовала леденящий холод кольца Медузы — словно кусочек полярной ночи обнял мой палец…
Я сбросила перчатку, впиваясь взглядом в кольцо, которое вдруг вспыхнуло ослепительным золотом. Миллионы ледяных граней ответили ему сиянием, превратив пещеру в навий калейдоскоп.
Проклятое озарение!
– Нам нужен новый план, – мой голос прозвучал чужим и надломленным от осознания, что возможно мы сами загнали себя в ловушку.
– Что? – удивился Финист, оборачиваясь. – Царевна, от вас ли я это слышу? Что за мысли?
– Лед — это зеркало! – пояснила я. – Если я использую тут магию, проклятье отразится от каждой льдинки и ударит по нам. Нужно придумать что-то другое!
– Например? – почесал затылок Финист.
Я с надеждой посмотрела на Вихря. В последнее время он всегда находил выход.
– А если растопить лед? – неожиданно предложил он.
– Как? – удивилась я. – Здесь нет ни угля, ни дров... Даже дыхание наше замерзает!
– Ну… – протянул Вихрь. – Если бы был способ. Это бы помогло?
Я еще раз осмотрела ледяные своды. Казалось, лед здесь был вечен, и наверняка намерзал многие годы, чтобы превратиться в метровую корку..
– Если бы был способ растопить это все, – кивнула я. – То помогло бы. Но я ума не приложу, как это сделать…
Договорить я не успела. Оглушительный свист разрезал пространство, словно сталь заскрежетала по стеклу. Мир вздрогнул, пополз осколками льда как хаотичная мозаика. Голова взорвалась от боли. Я схватилась за уши, пытаясь защититься.
Рядом рухнул на колени Финист, срывая шлем — его лицо исказила гримаса боли. Лишь Вихрь, будто прикованный к земле невидимой силой, шагнул навстречу кошмару...
Казалось, оглушающий свист нипочем егерю. Но от боли в глазах двоилось, и я даже не могла осознать происходящее.
Как и почему Вихрь держался на ногах?.
Тишина наступила внезапно — глухая, давящая, словно ватная пелена. В ушах звенело, в глазах плавали кровавые пятна. Я увидела, как Вихрь что-то кричит, размахивая руками... Но звуков не было, они стали неразличимы для меня.
Новый рёв ударил с такой силой, что мир перевернулся, грозя буквально вытряхуть меня из реальности.
Из тьмы выползло нечто огромное и пугающее. Соловей-Покойник. Его тело, раздутое как гниющий труп, колыхалось в такт рёву. Глаза пылали синевой, а из гортани вырывался настоящий ураган, рвущий плоть и разум.
Казалось это никогда не закончиться, но наступила новая пауза, такая короткая, что я не успевала опомниться.
Чудовище вновь вдохнуло — жуткий, растянутый звук, словно сама смерть набирала воздух в лёгкие. И в этот миг Вихрь рванулся вперёд.
Безумие? Отвага? Но шагнул он всего на мгновение...
Свист подхватил нас, как сухие листья и швырнул в ледяную стену. Последнее, что я успела увидеть — лицо чудовища, освещенное светом лучины. Жуткое, обезображенное временем лицо живого мертвеца.
Кожа — потрескавшийся лед. Рот — бездонная пропасть. И этот взгляд... Лихорадочный. Злобный. Бесконечно ненавидящий все живое.
Глава 10
– Ничего без меня не могут сделать… Оставила на полдня – и всё! Слышь, Колобок, посмотри на них. Хана! Ну, ничего… Водяничка всех спасёт, ещё мне все благодарны будете…
Чужой голос отрывками прорывался сквозь пелену тумана.
*Шлёп!*
Ещё раз *шлёп!*
Я невольно улыбнулась сквозь сон – звук казался таким милым и забавным, будто кто-то играл в детскую игру.
Но рядом кто-то выругался, и этот грубый голос вернул меня к реальности..
– Ты посмотри на неё, Колобочище, она ещё и улыбается. Я ей тут пощёчины бью, а она спит…
– Змеи склонны впадать в спячку в холодных, неблагоприятных для жизни условиях.
– А грибы, можно подумать, в этом леднике себя комфортно чувствуют? Вся грибница скукожилась! – недовольное бурчание продолжало мешать моему сну, и я скривилась. – Щас я её как ущипну!
– Я могу поставить веселую мелодию для бодрящего утра, – заявил второй голос. – У меня
