участился пульс; он скрежетал зубами, обливался потом. Он стоял на узком мостике, протянувшемся над пропастью; мост пересекал невидимый барьер, первую линию защиты, которая охраняла клетку, находившуюся внизу. Ариок сделал глубокий вдох, и тени, как обычно, соскользнули с его плеч и повели сквозь непроницаемую мглу. Если бы не они, он упал бы с мостика. Саму тюрьму построили Светлые и Темные Боги. Со временем особенности конструкции были забыты, за исключением одной детали, которая являлась основой политической системы государства нефилимов. Только алчные могли прикасаться к охраняемым стенам и чинить их в случае, если в барьере образовывались трещины. Кроме того, алчные были единственным видом, который имел в своем распоряжении тени и мог им приказывать. Вот почему алчные всегда занимали пост альшайтана. Но за эту магию приходилось дорого платить – впрочем, как и всем другим бессмертным. Для Ариока и его сородичей цена состояла в отсутствии души среди этих темных щупалец, похожих на струйки дыма. Это даже казалось поэтичным, хоть при этом жестоким и извращенным: у него не было души, и он вечно жаждал заполучить чью-нибудь взамен.
Ариок дошел до конца мостика, остановился и взглянул вниз. Его окружала кромешная тьма, лишь время от времени над головой вспыхивали молнии. Он подумал, что, наверное, то же самое испытывает существо, находящееся в глазу бури, в центре, где царит полное спокойствие, в то время как вокруг бушует ураган. Альшайтан вытянул руку над невидимой клеткой, закрыл глаза и почувствовал, как жар распространяется от кисти к плечу. Тени отделились от тела, и Ариок не открывая глаз увидел, как они скользят вниз, в пропасть, по гладкой стене, за которой сидели Манаат и его «дети». Тени проверяли, нет ли в стене трещин. Темные щупальца обводили контуры древних символов, которые, казалось, были выгравированы прямо в воздухе – это была вторая линия защиты. Ариока снова бросило в жар, у него подкосились ноги, и он упал на колени. Каждый раз, когда он позволял своим теням проверять древний магик, приходилось напрягать все силы, чтобы оставаться на мосту, не последовать за ними, не откликнуться за зов сирены, который был слишком соблазнителен для него, на песнь Бога, которому наскучило сидеть взаперти.
Ариок стиснул зубы, чувствуя, как тени понемногу размазываются и окутывают всю клетку, и наконец ему показалось, что сейчас его тело просто лопнет. Внутренности терзала боль, изо рта вырвался смешок. Он словно со стороны услышал этот безумный, дикий, нелепый смех, вцепился в край мостика, и грубый камень оцарапал ему ладони и пальцы.
Последние заклинания были проверены, и тени устремились обратно на его зов. Ариок медленно поднялся на ноги. Магик был мощным, как обычно, и тени, двигавшиеся под кожей, передали это ощущение: пыльная стена, никаких трещин, никаких дефектов, ничего необычного.
Он подумал: может быть, Маз это показалось и никакого перебоя не было? Но альшайтан был в ней совершенно уверен.
Он направился к лестнице, прочь от клетки, чувствуя, как древняя магия жжет его тело, словно кислота. Это его тени выползали из темных глубин к своему хозяину.
Ариок не сразу смог начать подъем; сердце колотилось так бешено, что он слышал в тишине его стук. Тело не слушалось, он не сумел поставить ногу на ступеньку, поэтому вынужден был опуститься на четвереньки и ползти; по мере того как он поднимался, его тени сопротивлялись все сильнее. Они не желали подчиняться ему. Казалось, тело одновременно хотело уйти и остаться, внутри шла ожесточенная борьба, и его буквально разрывало пополам.
Только где-то посередине лестницы напряжение спало, и желание разжечь пламя, устроить пожар, который поглотил бы всю Алхиру, постепенно покинуло его.
Долго, очень долго Ариок поднимался по лестнице и, лишь достигнув последней ступени, наконец смог отдышаться. Он опустился на край пропасти и сжал голову в руках. В такие моменты ему отчаянно хотелось отдать все, что он имел, – власть, титул, могущество – и стать никем.
Альшайтан позволил себе предаваться этим мыслям еще несколько секунд, потом загнал их поглубже и направился к вратам Геенны, где его ждала Маз.
Глава 15. Ахейя
Она спала.
Впервые Ахейя смогла успокоиться, освободиться от призраков прошлого. Она так глубоко и крепко спала, что, очнувшись, на мгновение испугалась и не сразу поняла, где находится.
Небо за окном выглядело точно так же, как в тот момент, когда она закрыла глаза, и это заставило ее искать какое-нибудь указание на время суток. И она нашла это указание за дверью – поднос с едой, которой, наверное, хватило бы на четверых.
Блюда были почти такими же, как и те, что Ахейя видела вчера в атриуме: разные виды мяса, рис, фрукты. В центре красовался разрезанный красный апельсин, сбрызнутый медом. Она почувствовала, что краснеет, ее бросило в жар, и воспоминания об Ариоке и его руках заглушили разумные мысли. В груди возникла тяжесть, и голод, который она ощутила, почувствовав ароматы пищи, сменился каким-то новым чувством: смесью тоски и боли. Ахейю охватила такая слабость, что она вынуждена была прислониться к косяку. Через несколько мгновений, собравшись с силами, она взяла свиток, засунутый под черную тарелку, и развернула его. На бумаге крупными, размашистыми буквами было написано: «Не забудь сегодня утром помолиться перед едой, маленькая богиня».
Ахейя наморщила лоб, сердцебиение участилось, в ушах зашумело. Приступ паники.
Утро.
Целые сутки были потрачены на сон и чтение. Ахейя позволила себе расслабиться, чтобы восстановить силы, но сейчас новая тревога терзала ее. Время стремительно уходило, а у нее не было никакого плана…
Она сама не заметила, как ноги понесли ее по коридору по направлению к заброшенному фойе. Лихорадочные мысли проносились в голове одна за другой, разбегались, путались. «Представь, что тебя прямо сейчас прогнали из Алхиры. Что ты будешь делать?»
Ахейя ускорила шаги, побежала. «Может быть, отправлюсь на запад».
Одно время она думала о Гиблых землях, где, по слухам, жили джинны. Насчет джиннов ей было известно, что они занимались исполнением желаний за вознаграждение, но в остальном знания ограничивались легендами и всякими сказками.
«Нет никаких гарантий, что на западе тебе удастся выжить», – говорила она себе, спускаясь по лестнице и пересекая полутемный зал с холодным камином. «Если пойдешь на запад, угодишь в ловушку. Если пойдешь на восток, то обогнешь всю эту чертову землю и вернешься туда, откуда пришла. Ты не сможешь отклониться от прямого пути, не сможешь уйти ни на юг, ни на север».
Ахейя спешила по длинному коридору, напоминавшему тот, в который выходила дверь ее спальни. Однако здесь прямо за окнами бушевала река, она доходила почти до подоконника, стекла были испещрены водяными брызгами, переливающиеся радужные волны неслись за
