Ахейей. Они словно преследовали ее. «Если останешься в Лирии, умрешь. Ты не сможешь прятаться от них вечно. – Следующая мысль пронзила ее, словно удар кинжала: – Ты в любом случае умрешь… или с тобой случится что-нибудь похуже».
Вдоль позвоночника пробежал холодок, потом Ахейе стало так холодно, что даже пальцы окоченели, и в то же время на затылке выступил пот, потек по спине. Она побежала вперед, не обращая внимания на то, что грубые каменные плиты царапали босые ноги; она не сводила взгляда с высоких двойных дверей в конце коридора; одна створка была приоткрыта, за ней виднелось звездное небо. Ахейя добежала до дверей, вцепилась в золотые ручки, неловко повернула; двери открылись, и она шагнула на открытый балкон. Порыв холодного ветра разметал ее волосы, немного остудил пылающие щеки.
Река ревела внизу, вокруг балкона, который был высечен из того же старого бежевого камня, что и все крыло здания; вода проносилась мимо и срывалась вниз, в пропасть. Ахейя сделала шаг вперед, схватилась за черные металлические перила и наклонилась вперед, чтобы взглянуть на то, что находилось там, внизу.
Она не видела дна, не видела, куда падает вода, и вдруг подумала: а если сейчас прыгнуть, сколько секунд пройдет, прежде чем она ударится о камни?
Это была всего лишь мысль, но…
– Осторожно.
При звуке чужого голоса Ахейя вздрогнула, пошатнулась и крепче стиснула перила.
Оглянувшись, она увидела Шайрона, который стоял у нее за спиной, прислонившись к стене рядом с балконной дверью; руки были сложены на груди, поверх перевязи с блестящими кинжалами. Ее взгляд остановился на темных бусах, которые он носил на шее, и Ахейе показалось, что она их уже где-то видела. Они походили на молитвенные четки, которые носили митры.
– А какой смысл в осторожности?
– Смысл – остаться в живых, – ответил он без улыбки.
– Мне кажется, жизнь сильно переоценивают, – бросила Ахейя. Она хотела произнести это легкомысленным, шутливым тоном, но фраза прозвучала уныло. – Жизнь… – Она приподнялась на цыпочки и посмотрела вниз, в черную бездну. – Для смертных она мимолетна. Для нас это просто… бесконечная боль. – Ахейя пробормотала последнее слово очень тихо, словно обращаясь к себе, а не к собеседнику. Теплые брызги попали ей на лицо.
Она услышала шорох, потом Шайрон появился рядом и облокотился о перила.
– Ты веришь в Богов? – спросил он. – Вчера ты молилась.
Ахейя повернула голову и бросила на него долгий взгляд, потом снова уставилась в бездну.
– Не знаю; я никогда не ощущала их присутствия. Боги ни разу не отвечали мне, никогда, по-моему, не слышали меня. А тем временем митры, стоящие у власти, утверждают, что они обладают точно таким же могуществом, и ждут соответствующего отношения, – презрительно бросила она. – Я знаю одно: несмотря на все молитвы, бедные в этом мире становятся все беднее, а вражда между нашими расами усиливается с каждым днем.
Ахейя помолчала несколько секунд, глядя в лицо левиафану, потом продолжала:
– Ты не такого ответа ждал, да? А сам ты веруешь?
Шайрон, в свою очередь, помолчал, прежде чем ответить.
– Да, – задумчиво произнес он, словно говоря сам с собой. – Я видел слишком много зла и страданий. Мне необходимо верить в то, что это все имеет какую-то цель. Я знаю о том, что Боги есть – Алхира и Геенна служат доказательствами их существования, – но я предпочитаю в жизни руководствоваться собственным разумом, а не спрашивать себя о том, как бы поступило на моем месте какое-то высшее существо.
Ахейя поразмыслила и чуть погодя произнесла:
– Мне кажется, судьба и цель жизни не обязательно связаны с Богами. Мать говорила, что энергия вселенной существовала задолго до появления планеты, на которой мы живем. Могущество было распределено, а судьбы всех живущих предначертаны за многие тысячелетия до того, как пришли Боги и превратили Лирию в свою игровую площадку.
– Тогда что, по-твоему, происходит после смерти? – спросил Шайрон. Его лицо стало жестким.
– Ничего, – ответила Ахейя.
– Ничего?
– Я считаю, что мы просто исчезаем, превращаемся в пыль, которую уносит ветер. Или забвение, или тела в Геенне, но все равно мы умираем. Непохоже, чтобы мертвые продолжали жить там, внизу, верно? Это всего лишь кладбище. – Да, она понимала, как горько звучат эти слова. – Зачем кому-то помнить нас? Что делает нас особенными?
Шайрон перегнулся через перила.
– Ты не хочешь, чтобы тебя помнили?
– Есть у меня знакомые, которые, возможно, помнят меня, но я бы предпочла, чтобы они меня забыли. – Ахейя смотрела на водопад до тех пор, пока у нее не заболели глаза, и ей показалось, что среди водяной пыли танцуют какие-то фигуры.
Размышления о митрах и Геенне навели ее на другую мысль, которая уже некоторое время не давала ей покоя.
– Почему Ариока называют «Митрек Морта»? – спросила Ахейя.
Насколько она понимала, это можно было перевести примерно как «ангел смерти», но в то же время слово «митрек» указывало на то, что титул связан с митрами, а не с нефилимами.
Губы Шайрона дрогнули.
– Смертные думают, что все сущее должно изначально быть чистым и справедливым. Они никогда бы не смирились с тем фактом, что нефилимов создала 'Амм, потому что всех нас считают монстрами. Они верят, что наша раса рождена в грехе или что мы были невинны, но потом сотворили нечто страшное, навсегда лишились прежней чистоты и погрязли в грехе. – Он покачал головой. – Что мы – падшие митры.
Ахейя нахмурилась, услышав эти слова.
– Смертные считают, что нефилимы раньше были митрами?
– Что-то вроде того, – пожал плечами Шайрон, давая понять, что этот разговор ему надоел. – Стоит мне волноваться насчет того, что ты прыгнешь в реку? – Он бросил на нее пронизывающий взгляд. – У меня никогда не было желания обзавестись потомством. Мне не нравится отвечать за кого-то, и ты сейчас как раз напоминаешь мне о том, почему я не люблю брать на себя ответственность.
– Нет, волноваться не стоит, – искренне ответила Ахейя.
Шайрон оттолкнулся от перил и выпрямился.
– Это будет больно. Это будет очень больно, – с ударением произнес он. – Возвращайся в свою комнату, Ахейя. Я бы проводил тебя, но у меня есть другие дела.
– Твои бусы, – произнесла она, когда демон шагнул в коридор. – Это молитвенные четки?
Шайрон остановился за порогом, но не обернулся.
– Да.
Больше он не произнес ни слова и ушел, захлопнув за собой дверь.
Ахейя залюбовалась ночным небом. Она позволила себе забыться, мысленно блуждая среди звезд, и размышляла о том, какие имена носят созвездия. Она многое почерпнула из книг, которые брала в личной библиотеке Офиона, а также из разговоров с некоторыми радикально настроенными обитателями южных территорий. Говорили, что звезды, точно так же, как и солнце, управляют жизнью существ, населяющих землю; что с помощью звезд якобы можно объяснить свойства личности и характера в зависимости от месяца и времени рождения. Ахейя слышала
