что сделаю ей такую же, но съёмную.
В общем, уложили детей, проверили ещё раз всех болезных, выпили успокаивающего взвара и тоже разбежались по комнатам спать.
В эту ночь мне снились ужасы: много чёрных тварей, мужчина с огненными руками, мерзкий запах.
Проснулась я невыспавшаяся и немного злая. Пила утренний взвар, смотрела в окно, где уж что-то пилил на деревьях садовник, прислушивалась к теплу, которое вольготно расползлось по всему поместью, и продумывала свой план на сегодня.
Первое нужно отправить в деревню лекаршу, а лучше самой съездить и сказать Саврусу, чтобы сожгли кабана. Потом обход на заводе, там скоро запуск ещё одной линии обжига для посуды, пока мы только пробовали и искали, как сделать продукцию дешевле.
Почти в каждой деревеньке были свои гончары, но всё равно посуда была дорогой, а нам нужно сделать такую посуду, чтобы её хотели покупать и могли это сделать даже простые люди, и поэтому она должна быть дешёвой.
Потом нужно обустроить свою мастерскую здесь. У меня аж руки зачесались почувствовать послушную глину и отдаться на волю своей магии творца.
Раньше магическая посуда согревала еду, можно сделать и наоборот, чтобы она сохраняла холод. Холодные лари тут уже были, но скорее как заморозка, никто не заморачивался, что можно сохранять в более прохладном месте другие продукты. В ларях в основном хранили мясо, которое замерзало до состояния колотушки.
В общем, у меня было столько задумок и желания быстрее окунуться в свою работу, что всё остальное, что приходилось делать, раздражало.
Я даже придумала свою печать, знак, который на посуду буду ставить, осталось сделать свою посуду.
Но сначала… Я вздохнула и, подхватив поднос, который приготовила повариха, Ронья, кстати, жена конюха, понесла его в комнату Имары.
Девушка уже проснулась, лекарша напоила её зельями, показывая, какое и когда пить. Увидев меня с подносом, тут же поднялась со стула рядом с кроватью и поклонилась:
— Госпожа, ваша домоправительница идёт на поправку, швы у неё снимать не нужно, нити я сама делаю, рассосутся.
— Хорошо, госпожа Офди, спасибо, что согласились нам помочь.
— Ну как же, — женщина улыбнулась, — вы наша хозяйка.
Женщина вышла из комнаты, а я поставила поднос на специальный деревянный столик для завтрака в постель и села рядом на стуле.
Пару минут мы просто молчали.
— Я уеду, как только ты мне скажешь, — сказала Имара.
— Почему ты хотела меня отравить? — спросила я. — Я говорила, что потеряла память после взвара невесты, скорей всего, так подействовал твой яд. Я почти ничего не помню. Моя жизнь началась после того, как я открыла глаза утром после брачной ночи. Поэтому я хочу знать, почему…
Я нагло лгала, но у меня не было выбора, и яд во взваре невесты — хороший способ спихнуть на него потерю памяти.
— Я видела тебя с Джулианом, — выдавила из себя Имара, — и он вёл себя с тобой развязно, словно ты… принадлежишь ему. Джулиан мне никогда не нравился, но в последнее время он стал слишком наглым, и это было неспроста. Я была уверена, что ты хочешь навредить герцогу, а я не могла этого допустить. Его Светлость… он мне дорог, я слишком многим ему обязана.
— Почему ты не сказала об этом герцогу? — удивилась я.
— Он не стал меня слушать. Его Светлость мало кого слушает, вернее, никого. Если он решил что-то сделать, то его не переубедить. Я всегда была настроена против того, чтобы семья Рошмуров проживала в замке, и он это знал, посчитал, что я хочу выставить Джулиана. А в тебе он видел нежное невинное создание, которое неспособно на предательство. Его спящий дракон признал тебя парой. Для тех, в ком ещё живы звери, это как чудо. Ведь дети от вашего союза тоже будут иметь зверя.
— Получается, ты сказала ему, что мы с Джулианом что-то замышляем, а он отмахнулся от тебя, как от мухи… — пробормотала я. — Наверное, подумал, что ты его ревнуешь.
Имара побледнела ещё больше, но сжала зубы и отвернулась к окну.
— Я понимаю, что теперь ты мне не можешь доверять, — сказала Имара. — Я сама не могла даже подумать, что буду помогать тебе, той, которая предала герцога, но теперь я понимаю, что тобой двигало… дети. Джулиан шантажировал тебя детьми, ведь так?
— Да, — выдохнула я, считая, что небольшое очищение добродетели бывшей Альрины и мне не помешает. — Джулиан сказал, что если я не дам ослабляющее зелье герцогу, то никогда не увижу детей. Это я узнала уже после того, как проснулась утром.
Имара кивнула, потом посмотрела на меня.
— Я не виню тебя в смерти его светлости, мы обе сделали что могли, — сказала она. — Ради детей… ради детей я бы тоже пошла на всё. Но я клянусь, что сейчас не замышляю ничего против тебя. Ты совсем другая Альрина, не такая, какой я себе тебя представляла.
— Я верю тебе, — кивнула я, рассматривая, как моё тепло кружит вокруг девушки и передает мне хорошие эмоции. На своей земле я могу чувствовать эмоции других. Жаль, что только на своей. — Что ты хочешь сама?
— Я не хочу уезжать, — девушке тяжело дались эти слова, — за этот месяц вы с детьми стали мне как родные, словно я знала вас всю жизнь… Но я приму любое твоё решение, Альрина.
— Ну что же, — у меня словно камень с груди свалился, — тогда ты остаёшься, Имара, я тоже к тебе привыкла, — я кивнула девушке. — Герцога нет, как ты сказала, мы сделали всё, что могли, и нам сейчас нечего делить.
На глаза Имары накатились слёзы, она всхлипнула.
— Ну не плачь, — я не выдержала, неуклюже приподнялась и обняла её, чтобы не задеть рану. — Всё у нас будет хорошо. Вот увидишь, ещё замуж тебя выдадим.
— Нет! — девушка поморщилась, а я её отпустила. — Только не замуж!
— Ну и ладно, — покладисто сказала я. — Я тоже считаю, что там ничего хорошего. Выздоравливай давай, а то я без тебя как без рук.
— Понятно, почему ты меня простила, — хлюпнула носом Имара, улыбаясь сквозь слёзы. Да, она умеет шутить...
— А ты как думала, — я хитро на неё посмотрела, — работы слишком много, я не могу лишиться такой
