Нерда сдавленно захрипела, издав трагичный вой.
– Это Соловей, – словно оправдалась я. – Мы сделали, что могли.
Нерда не ответила.
Развернувшись, ринулась куда-то в чащу.
Я успела лишь заметить, как из ее рук выпала корзинка, но останавливаться и поднимать ее она не стала.
– Царевна, это что за хтонь? – услышала я испуганный голос Елисея.
– Нерда, – прошипела я, возвращаясь обратно к костру. – И она не хтонь, она тут живет. И находится под моей защитой, кто тронет, тому я лично откушу голову.
Больше мне вопросов никто не задавал. А вот у меня они были, и если бы Вихрь оказался в сознании, я бы обязательно у него спросила.
Как Нерда оказалась по эту сторону гор? Получается, все это время она шла за нами.
И куда она сбежала, когда увидела егеря в отключке?
Так прошло еще несколько часов.
Гриба пыталась поднять всем настроение глупыми разговорами, колобок даже заводил какие-то жуткие песни – но все без толку.
Я не знала, что делать дальше.
Мелькнула мысль вернуться в пещеру Соловья и попробовать забрать свою одежду… ведь моя змеиная ипостась медленно, но верно уходила в спячку.
– Царевна, не спать, – в очередной раз выдернула меня из полудремы Гриба. – У меня тут возник неожиданный вопрос. Хотелось бы удовлетворить любопытство.
В ее глазах на шляпке плясали озорные огоньки. Последний раз я такие видела, когда она заставила всех играть в “правду или действие”.
– Какой?
– Вот если ты забеременеешь, – начала с внезапного она. – Ты будешь как человек рожать или как змея, яйца отложишь?
Если бы змеи умели кашлять от шока, я бы сейчас так и сделала.
– Ш-што-о? – протянула я.
– Вот твоя мать, Медуза, она тебя родила или высидела? – не успокаивалась Гриба. – У тебя пупок есть?
– Есть, конечно, – возмущенно ответила я. – А как иначе-то?
– Как иначе, я как раз и спросила, – мой ответ явно Грибу разочаровал. – А вот, согласись, было бы хорошо, если бы ты яйца откладывать умела. Удобно!
Что именно удобно, я так и не узнала, хотя интрига определенно была. Она явно читалась на лицах собравшихся мужчин, которые внимательно вслушивались в этот разговор, предпочитая не перебивать.
Тихий шуршащий звук начал приближаться откуда-то сверху. Я вскинула голову и вгляделась в небо.
– Опять Горыныч? – донеслось от Финиста. – В прошлый раз было громче.
Ясный Сокол всматривался в небо.
Из-за верхушек елей почти ничего не было видно, пока прямо над нами на поляне не вылетела ступа.
Закружилась, завертелась и пошла на снижение. Из ступы бодро выпрыгнула женщина, бабой у меня бы ее язык назвать не повернулся, лет сорока пяти. Вряд ли старше. Даже волосы едва-едва тронуты сединой, а взгляд яркий, острый из-под черных ресниц.
– Яга! Это же Яга? – раздался недоуменный шепот Ивана, и недоумевать было чему.
Яга была одета в теплый тулуп, цветастую шаль и ярко-красные сапоги. Похожие Василисе папенька у купцов заморских специально заказывал прошлой зимой, чтобы по последней моде.
А тут…
Женщина остановилась в полуметре от меня, ни капли не испугавшись змеиной ипостаси. Измерила взглядом с головы до хвоста, словно прикинула общую длину… недовольно покачала головой.
Буркнула себе что-то под нос в духе “длинновата будет…”
Быстро мазнула взглядом по остальным. Чуть дольше задержалась на Грибе… и совсем замерла на Вихре.
Кажется, даже дышать забыла как.
Губы ее сжались.
– Ты главная? – бросила она мне.
На мгновение я засомневалась. Потому что сейчас на полянке главной резко стала Яга, а не я. Настолько сильно от нее исходил авторитет.
– Вы бабушка Вихря? – ответила я вопросом.
– Нет, дедушка, – рявкнула она, тыкая пальцем в Ивана и Финиста. – Ты и ты, быстро погрузили моего внука в ступу. Здесь я ему ничем не помогу.
Под ее звонким приказом Ясный Сокол вытянулся в струнку и без вопросов принялся исполнять. Иван немного растерялся, что-то пытался бурчать, мол, негоже царевичам егерей на себе таскать, но… быстро призаткнулся.
Потому что Яга смотрела так… что даже мне захотелось сквозь землю провалиться.
Я ощущала себя нашкодившим котенком, напрудившим ей в эти самые красные сапоги. Хотя понимала, что я ничего плохого не делала. Наоборот, я вроде вытащила Вихря из логова Соловья.
Когда егерь оказался погружен в ступу, Яга все так же без комментариев двинулась к ней, явно собираясь улететь.
– Постойте, а как же мы! – возмущенно заголосила Гриба. – Ладно они, а я! Меня! Меня забыли!
Яга на мгновение остановилась, обернулась, а после недовольно, но все же бросила:
– Мужики пусть на коней садятся и за мной скачут, тебя на руки пусть возьмут. Кто не успеет, это его проблемы.
– Но… – встряла в разговор я. – Коней всего трое…
– И что? – Яга выглядела раздраженной. – Мужиков тоже трое. А что касается тебя…
Женщина еще раз оглядела меня, а после тяжело вздохнула…
– Двигайся по следам Нерды. Там лошади не пройдут, а ты напрямую проползешь. Доберешься до моей избушке и жди там. Пока я твоих проведу…
Дважды нас уговаривать не пришлось.
Если кто-то из нас и молился помощи, то лучшего варианта, чем Яга, явно искать не приходилось.
Глава 12
Весь путь по заснеженному лесу я ползла, ощущая, как ледяные иглы ветра впиваются в чешую, а тяжесть усталости тянет вниз. Боролась с наползающим сном. Бодрило меня только осознание того, что если я собьюсь с пути или усну, то меня вряд ли кто-то вытащит из этой снежной ловушки до весны.
Все было просто. Там, где отчетливо проступали тонкие следы лап паучихи, могла пройти, а точнее поползти, только я. .
Ведь повсюду были болота. Снег здесь был обманщиком — белый, пушистый, а под ним чернела бездна, жаждущая проглотить неосторожного. Наступишь человеческой ногой или лошадиным копытом – и поминай как звали. Лед проломится, а под ним гиблая трясина. Из такой уже не выберешься. Даже мысль об этом заставляла чешую ёжиться от холода.
Но, будучи змеей, я легко скользила по снегу, оставляя чешуйчатые росчерки…
И все же Баба Яга забралась далеко от границ батюшки Гвидона. Горы остались позади, их острые пики растворились в серой дымке вместе с уже пройденными опасностями. «А вообще странно, – мелькнула острая мысль.
