– Разве Вихрь не говорил, что Яга живет в новой избушке, построенной по реновации?» Отчего-то я была уверена, что Яга жила по другую сторону гор, но сейчас выходило, что нет. Мы ведь уже находились в Горынычевом царстве…
Раздумывая об этом, я сама не заметила, как выскользнула к огромному деревянному терему посреди леса. Он словно из ниоткуда возник перед моим носом, поразив высотой и общими габаритами. Резные ставни смотрели на меня, словно яркие леденцы-петушки, а крыша, увенчанная снежной шапкой, казалось заслоняет пол неба. Змеиная ипостась не умела присвистывать от удивления, поэтому я, слегка одурев от дома, зашипела.
Яга жила с размахом – терем в три этажа на два крыла, площадка перед домом расчищена от снега, на ней еще две припаркованные ступы. Я потрясла змеиной головой, опять слово странное в голове вылезло. Парковка – что это вообще такое? Очередное чужеродное понятие, будто сорвавшееся с языка пьяного моряка.
Но, стряхнув наваждение, я заскользила вокруг терема, осматриваясь.
Может, я ошиблась? Вдруг где-то сбилась с пути и не туда вышла? На заднем дворе терема обнаружился сад, замерзший, как и все вокруг, деревья спали. Только стайки ярких снегирей с красными пузиками перелетали с ветки на ветку.
Посреди сада я нашла таинственное строение из прозрачного стекла. Оттуда шло тепло, оно манило меня, как забытое лето, и я едва сдержалась, чтобы не прижаться к стеклу. Так и хотелось обвиться вокруг, чтобы хоть чуточку согреться. Но я стряхнула этот порыв, с любопытством вглядываясь в толщу стекла. Внутри был маленький кусочек весны: росла зелень, какие-то цветочки, травы. Я даже разглядела редиску. Ее алые бока сверкали, так и маня укусить пусть даже змеиным зубом. Магия! Никак иначе. Сердце ёкнуло — даже здесь, в царстве холода, Яга ухитрилась приручить жизнь.
Уже знакомый свистящий звук стал доноситься с небес. Я задрала голову и увидела стремительно спускающуюся ступу с ее хозяйкой. Она резала воздух, оставляя за собой шлейф белого дыма.
Вместе с этим послышался и топот копыт – Ягу уже по земле догоняли мои спутники. Я ринулась им навстречу:
– Ты уже здесь! – воскликнула Яга, выпрыгивая из ступы. – Как я и думала, даже быстрее, чем мы. Замерзла, поди? В других обстоятельствах я бы закивала, но сейчас я лишь заглянула в ступу, где все еще в забытьи лежал Вихрь. Его лицо было бледным, а ресницы подернулись инеем — словно лед снова пытался забрать его в свои оковы. – Как он? – сорвалось с моего змеиного языка.
– Спит, внучек, – ласковые ноты послышались в голосе Яги. Она погладила ступу, будто Вихрь был не внутри, а у нее под лядонями. – Вот я же специально ему про Соловья не рассказывала. Знала, что полезет и вляпается. Эх! Она укоризненно махнула рукой, и в этом жесте было столько усталости, будто годы внезапно навалились на ее плечи. А я вопросительно взглянула на бабушку егеря, при этом продолжая ощущать свою вину за случившееся.
– Вот почему вам по привычной тропе не шлось? А? – спросила Яга. Ее глаза сверкнули, как лезвия… – Он с-с-спасал… – прошипела я в ответ, но кого именно уточнить не успела. К терему выехали Финист, Иван и Елисей. Гриба с Колобком, разумеется, тоже не потерялась. – Вот это хоромы! – радостно огласила она, едва узрев дом Яги. Гриба задрала голову так высоко, что казалось шляпка оторвется: – В мое время Яга, которую знала, в избушке жила… А тут! Ну, ты посмотри, Колобок, да у моего батюшки дом меньше был. Яга раздраженно зыркнула в ее сторону, брови сошлись подобно грозовой туче, но она тут же явно решила, что сейчас не время для препирательств. – С вами я потом разберусь, – произнесла хозяйка терема.. – А пока помогите мне внука в дом перенести. И там ждите, пока я его на ноги поставлю.
Она требовательно взглянула на Финиста, и тот с готовностью спрыгнул с лошади, когда Иван остановил его жестом.
– Постой, старуха, – начал он. – Тут перед тобой два царевича, между прочим. Ты бы нам сначала ужин накрыла, баньку истопила… А потом бы и приказания раздавала, что и кому делать.
Даже у меня дар речи от такой наглости пропал.
Гриба, да, в ужасе как-то съежилась.
– Ты, че, болезный? – прошептала она. – Совсем у Соловья кукуху потерял? Я, конечно, знала, что ты Иван-дурак. Но не идиот же?
Царевич как-то неуютно дернулся. Вопросительно глянул на Елисея.
Тот же спокойно сидел в седле, не подавая даже вида, что он имеет отношение к этой ситуации. Я прищурилась.
Вот же… сморчок – хитрож…
Наверняка он и тут Ивана надоумил на рожон лезть.
Впрочем, царевич и сам быстро сообразил, что лучше извиниться.
– Прошу прощения, – тут же залопотал Иван. – Был не прав. Банька и подождать может…
Яга все это время не проронившая ни слова все так же щурилась, буквально пронизывая взглядом дурака-царевича.
– То-то же, – буркнула она ему, а вот на Елисея посмотрела крайне недобрым взглядом.
Вихря понесли в дом, туда, куда показывала Яга.
Я скользила вслед за всеми, пристально разглядывая все по сторонам.
Хоть терем и казался снаружи огромным, но изнутри стало понятно, что, кроме Яги, здесь точно никто не жил. Разве что чуткий змеиный нос уловил запах кошки, которой я пока не видела.
Почти все стены были заставлены шкафами с какими-то склянками, завешены пучками и вениками трав. Кое-где встречались книги, без особого порядка разложенные, как попало.
Одна на шкафу, вторая у кресла, третья брошенная на середине стола, четвертая под ворохом трав. Пятая разложенная домиком между каким-то горшком и мензуркой. И так до неисчислимого конца. Словно одновременно Яга читала сотню, а то и другую книг, прибегая к ним время от времени и оставляя недочитанными там, где закончила последнюю страницу.
– Тащите к печи! – приказала она Финисту.
– Запекать будете? – хихикнула Гриба, будто ее шутка была сейчас уместна.
– Запекают младенцев недоношенных, – ни капли не смутившись, ответила Яга. – Внучек к печи уже не пролезет. На пару готовить придется. Веничком отбить хорошо, а там, глядишь, и очнется.
Она явно говорила о бане, про которую ей намекал Иван, и все равно я волновалась. С момента тех самых странных слов у выхода от чертогов Соловья Вихрь ведь так и не пришел в себя.
Неужели какая-то
