тебе эта ветка!
— Далась, — признала я. — Всё же зачем-то она нужна. Глупость несусветная, а я теперь не могу её из головы выкинуть.
— Лучше да… — договорить он не успел.
Морозную тишину разорвал странный тихий свист.
Брат захрипел. Он с силой толкнул меня на дорожку и повалился сверху сам. Я ударилась спиной о стоптанный снег и вскрикнула. По телу Брена прошла странная судорога, и я потянулась к нему руками и магией. Свист раздался ещё раз, но уже сверху, над нами.
По нам стреляли? Брат выгнулся дугой и засветился, его лицо исказилось странной гримасой. Я не успела выписать диагностическое заклинание, просто вкачала в Брена силы.
Сбоку что-то полыхнуло и заискрилось, а затем моё тело прошило ЗОВОМ.
Зов целителя? Разве такой бывает? Однако я отчётливо ощутила зов Ячера. Он взбудоражил и потребовал мгновенных действий, помог сконцентрироваться. Со стороны отеля раздались крики. Брен всё ещё выгибался дугой, и я наконец выползла из-под него и увидела торчащий в спине брата болт.
Он пробил лёгкое? Почему брат так странно светится? Почему настолько напряжён? Я наконец вырисовала на его щеке заклинание, и меня мгновенно окатило страхом и осознанием: болт был отравлен!
Ледяной убийца — страшнейший яд. Ещё и пальто! Я не могла добраться до спины Брена! Выдрала болт, не заботясь о повреждениях, а затем вцепилась в воротник и рывком содрала с плеч брата пальто и рубашку. Затрещала ткань. Чьи-то руки помогли мне, и вот мы уже оголили спину до лопаток. На коже от круглого отверстия раны расползалось светлое пятно. В него врезались голубые всполохи магии — Брен боролся с эффектом яда.
— Ледяной убийца! — выдохнула я.
Мгновенно убивающий нейроны яд. Как только он дойдёт до сердца, оно перестанет биться. Я попыталась магией разорвать нервные каналы, как учила сестра, но их было слишком много, и яд стремительно распространялся по спине.
Глава 14
Тридцать второе октабриля. Перед рассветом
Лунара Боллар
Вспыхнула магия, и чужие руки наложили на Брена какое-то сложное, незнакомое заклинание. Мужские пальцы вырисовывали странные узоры, напитывая их бешеным потоком силы, настолько мощным, что у меня перехватило дыхание.
— Только сопротивляться не вздумай! — рявкнул знакомый голос, и лишь теперь я узнала Ячера.
С мольбой посмотрела на аламанца, но его взгляд был прикован к спине Брена, на которой оживал невероятно запутанный узор. Светлое пятно вспухло, а кровь внутри раны запеклась и странным образом кристаллизовалась. Брен зарычал сквозь стиснутые челюсти, и я только теперь осознала, что никто его не обезболил.
Ячер наконец завершил заклинание, и магия замерцала внутри тела брата, высвечивая каждую венку.
К нам уже подбегали другие целители и охрана отеля.
— Стреляли оттуда, — указал Ячер. — У них опасный яд.
— Брен? — тихо позвала я.
Он дышал. Всё ещё дышал.
— Больно?
— Нет. Холодно, — сдавленно ответил брат, и я только теперь поняла, что упёрлась коленями в его руку и наверняка причиняю боль.
— Когда нейроны отмирают, возникает ощущение ледяного онемения, отсюда и название, — пояснил Ячер. — Вы правильно сделали, оборвав нейронные связи.
— Мы это учили с Аделью. Она заставила нас освоить всю теорию…
Меня трясло. Я привыкла оказывать помощь пациентам, но когда под моими руками вот-вот могла оборваться жизнь брата, всё ощущалось совсем иначе, и я не могла оставаться хладнокровной!
Ячер поднялся на ноги и отдал несколько отрывистых команд. Чужие руки подхватили Брена так, как он лежал, — лицом вниз. Его потащили в сторону отеля, а я поспешила следом, растерянная и с трудом осознающая, что именно произошло.
Нагнала Ячера и обеспокоенно спросила:
— Что это за заклинание вы применили?
— Это моя разработка. Оно кристаллизует жидкости и, по сути, закупоривает все протоки и сосуды, чтобы яд не мог распространиться. Одно из направлений противодействия яду кантрада, в котором мы работаем.
— И вы знали, что заклинание поможет против Ледяного убийцы?
— Нет, нобларина Боллар, я этого не знал, — серьёзно ответил он. — А теперь нам предстоит долгая операция, потому что всё то, что кристаллизовалось, необходимо как можно скорее удалить и вычистить из организма. Нам повезло, что болт застрял в лопатке и не вошёл в лёгкое.
— Я буду ассистировать! — то ли попросила, то ли потребовала я.
— Как хотите.
Так как ничего похожего на операционную в здании не было, Брена отнесли в конференц-зал, уложили на стол и усыпили, а за операцией наблюдали десятки врачей.
Портье принёс нам антидот. Оказалось, что в отеле имелись запасы как раз на подобные случаи: у них останавливаются влиятельные гости, а где влиятельные гости — там и переделы сфер влияний. Однако у меня сложилось ощущение, что мы прекрасно справились бы и без антидота.
Ячер превратил покушение в клинический случай, разбираемый на практике, и объяснял механизм работы заклинания. Изначально он надеялся, что оно будет хорошо работать против яда кантрадов, но оно лишь замедляло его распространение. Впрочем, это давало фору целителю и позволяло механически удалять яд и кристаллизовавшуюся кровь, в которую он попал.
По программе симпозиума планировалось показать заклинание собравшимся только завтра, но Роуза принесла схемы, и все желающие могли с ним ознакомиться заранее.
Операция продлилась четыре часа, и за это время я поняла, насколько мало знаю.
Да, Брен делился с нами всем, что умел и выучил, да только я и предположить не могла, насколько иначе работают другие хирурги. Иначе делают надрезы, иначе держат инструменты, иначе зашивают. Это стало не просто открытием — откровением.
Мы очень долго и методично вычищали из тканей брата затвердевшую кровь, образовавшую алый песок, и её более крупные кристаллики, похожие на рубины. И даже обнаружили кристаллы яда — зеленовато-прозрачные, выглядевшие явно инородными.
Когда Ячер решил, что опасность устранена, он применил обратное заклинание, ещё более сложное. Кровь снова побежала по повреждённым сосудам, и нам пришлось латать их магией. В итоге на спине Брена расцвёл огромный синяк в форме осьминога, но это не имело значения! Главное, что выжил!
Завершив операцию, Ячер разбудил Брена и спросил:
— Как ощущения?
— Спина онемела. В остальном — средней поганости, — сипло ответил брат.
— Поганые ощущения — это неотъемлемая часть процесса выздоровления, — обрадованно констатировал аламанец и наконец отпустил всех.
Время перевалило за полдень, и всем полуночникам давно пора было ложиться спать, но мы втроём ещё не
