в одиночестве, то так тому и быть. Однако предупреждаю: если ты попытаешься тайком улизнуть, мой человек перехватит тебя, не успеешь ты дойти до тротуара.
– Звучит на самом деле воодушевляюще, – ответила я. – Это часом не тот блондинчик с татуировкой на шее, который все еще топчется у входа?
– Камилла… – вскипел Нико.
– Да расслабься, никуда я не пойду. Быть от тебя подальше уже само по себе хорошо.
Прежде чем он успел ответить, я закрыла дверь спальни, которая, весьма кстати, превратилась в мое личное убежище. Маг всю ночь провел внизу – ему хватало ума понять, где ему не будут рады.
И моя постель определенно была одним из таких мест.
Ругательства Нико разлетелись по квартире, а его кузен пробормотал что-то про особые отношения с противоположным полом. Их пикировка заставила меня улыбнуться за дверью, однако это мимолетное удовольствие исчезло, как только они ушли. Я осталась одна, и заняться мне было абсолютно нечем, кроме как считать плитки на потолке и переставлять мебель.
Нико меня не беспокоил ни вечером, когда вернулся, ни на следующее утро перед тем, как снова уйти на работу. Он меня демонстративно игнорировал, что было несложно, пока я запиралась наверху. Я понятия не имела, чем себя занять в этой квартире, где гуляли сквозняки, а я была предоставлена самой себе, и единственной моей компанией были люди Аттано, караулившие снаружи. Они несли вахту около здания, в переулке, что тянулся за ним, а иногда я слышала шаги на крыше, когда садилось солнце.
Они менялись каждые девять часов, чередуя график. Мне было больше нечем заняться, кроме как наблюдать за их передвижениями, отмечая закономерности и синхронность, а также то, как они плавно переключались между собой, как меняли одежду в течение смены, чтобы выглядеть как разные люди, надеясь сбить с толку проницательных наблюдателей.
Где-то около полудня раздался стук в дверь, которая открылась ровно настолько, насколько позволяла накинутая цепочка.
– Кто там? – крикнула я с кушетки в гостиной.
Через прихожую я увидела, как на меня пристально смотрит голубой глаз.
– Ты же знаешь, это я.
– Что тебе нужно, Гидеон? – спросила я, снова глядя на книгу у меня в руке.
– Я принес еду.
Я быстро закрыла книгу на середине главы и впустила его. Он затащил на кухню четыре коричневых сумки, наполненных чем-то, что было похоже на еду, но стоило мне разглядеть принесенное внимательнее, как мой разыгравшийся было аппетит пропал.
– Зачем столько консервов? – спросила я, оглядев стол и все, что он вытащил из сумок.
Гидеон, одетый в почти такое же, как у Нико, черное пальто с красной шелковой подкладкой, пожал плечами. Он снял твидовую шляпу и провел рукой по копне растрепанных длинных кудрей на макушке.
– Нико сказал мне дойти до магазина в обеденный перерыв и выдал мне список того, на что у тебя аллергия. От Сабины пока ничего не слышно, и, пока это не изменится, вам обоим нужно держаться от поместья подальше. – Он жестом указал на пирамиду алюминиевых банок. – Это – лучшее, что я сумел найти.
– Нет, не лучшее, – тихо ответила я, взяв банку с какой-то лапшой, плавающей в томатном соусе. – У меня к тебе предложение, Гидеон.
– Что? – простонал он, словно мое предложение уже привело его в ужас.
– Сходи в магазин со списком, который дам тебе я, и завтра вечером я приготовлю ужин. – Он тупо смотрел на меня, пока я не добавила: – И ты сможешь к нам присоединиться.
Он сощурил ледяные глаза.
– Ты правда умеешь готовить?
– А чему тут удивляться?
Он снова пожал плечами, достал из кармана пальто ручку и протянул мне.
– Тогда пиши свой список.
Пока я быстро строчила список необходимых продуктов, основываясь на тех блюдах, которые мои братья жадно уплетали по вечерам, когда я готовила ужин, ожидавший меня Аттано нетерпеливо кашлянул.
– Ах да, – сказал он, – чуть не забыл: Нико сегодня не придет.
– Что? – спросила я, заканчивая писать. – Почему?
С очень неуверенным видом он потер затылок.
– Не могу сказать. Это личное.
Вот оно как. Однако его упрямое молчание сказало мне достаточно. От вспыхнувшей злости руки затряслись так сильно, что вместо слова «сливки» у меня получилось что-то совершенно невразумительное.
– Интересные дела. Он так заботится о моей безопасности, но при этом для него в порядке вещей бросить меня на всю ночь одну.
Лучше бы я не высказывала вслух эту мысль, потому что Гидеон, услышав это, расплылся в улыбке.
– Милла, это совсем не так. Обещаю.
– Не надо меня успокаивать, Аттано. Я не вчера родилась и знаю, чем мужчины занимаются по ночам, когда не приходят домой к женам.
Он ничего больше не ответил и молча ждал, пока я закончу список. Когда я протянула ему исписанный листок, он натянуто улыбнулся.
– Если хочешь, я зайду вечером и покараулю в квартире. Если так ты будешь чувствовать себя в безопасности.
– Я в состоянии сама о себе позаботиться, – резко ответила я и тут же пожалела, что выбрала такой тон. Не его вина, что его босс – скотина. – Но все равно спасибо. Я еще хотела спросить, можно ли получить какие-нибудь сведения о пропавших потомках Отмеченных? Если уж мне все равно придется торчать тут весь день, может быть, стоит попытаться копнуть этот вопрос поглубже.
Он кивнул.
– У Нико в рабочем кабинете хранится несколько папок. Почему бы тебе не зайти и не посмотреть? Уверен, он не станет возражать.
Потому что там был Нико, а я хотела держать дистанцию. Возможно, провести ночь друг без друга пойдет на пользу нам обоим. Нам оставалось терпеть друг друга по меньшей мере месяц, и мы все еще должны были выяснить, кто такой этот Собиратель, и покончить с беспорядками в городе. Если у меня получится сдерживаться и несколько недель не показывать свое раздражение по отношению к Нико, заодно выполнив свои обязательства по сделке, я получу еще больше свободы, чем у меня было, когда я на нее согласилась.
– Я бы очень хотела отсюда выйти, но… не думаю, что хочу видеть его прямо сейчас.
Меня злило, насколько меня взволновали его ночные похождения. Очень хотелось отомстить, но как это сделать, не покидая квартиры?
– Может быть, ты как-нибудь сможешь принести их сюда?
Он нахмурился.
– Не вижу причин, почему нет. Спрошу у Нико и занесу сегодня вечером, если он позволит.
Я усмехнулась.
– Это самое меньшее, что он может сделать после всего, что произошло.
Гидеон нервно переминался на каблуках, как будто не знал, что еще сказать. Разрывается между мной и
