это голодные глаза Линкса, которые то становятся синими, то краснеют, и мучительное желание, нарастающее где-то внизу живота.
И я делаю это. Я даю хищнику то, чего он хочет.
Я убегаю.
Глава 18
Линкс
Блять.
Сэйбл выбегает из комнаты, и её волосы развеваются за спиной. Кровь бурлит в моих венах, умоляя броситься за ней, появиться рядом и взять её прямо здесь, наплевав на то, что кто-то из этих людей увидит. Я заявлю на неё свои права — прикоснусь к ней, и я, чёрт возьми, выпотрошу каждого.
Тот факт, что она расхаживает по дому в таком виде, пытаясь привлечь чьё-то внимание, выводит меня из себя. У неё не было причин хотеть их внимания. Не похоже, что кто-то из них мог её увидеть, не говоря уже о том, чтобы спасти.
Меня гложет раздражение. Подайте на меня в суд, если я схожу с ума от ревности. Я вот-вот взорвусь, и никто из этих идиотов не заслуживает того, чтобы его обезглавили. Но если это случится, значит, так тому и быть.
Я понял в ту же секунду, как её взгляд упал на этого человека, что между ними что-то было. Скорее всего, это история. У них обоих есть прошлое.
Мне это не понравилось. И до сих пор не нравится.
Моя маленькая призрачная девочка когда-то принадлежала другому, и хотя она сводит меня с ума, её душа принадлежит мне. И только мне. Я убил её, и мне стало ясно, что она считает: это всё ещё даёт ей право трахаться с кем угодно, лишь бы не со мной.
Теперь мне нужно обозначить свои права.
Что ж, призрачная девочка, когда я тебя поймаю — ты моя. Смерть никогда и не собиралась спасать тебя от меня. Ты привязана ко мне навечно, и я сделаю так, чтобы каждое мгновение того стоило.
Я позволил ей бежать всего двадцать секунд — она сама хотела, чтобы это произошло, так что я не буду больше ждать.
Я оглядываю комнату, поворачиваю голову в сторону, а затем материализуюсь у главного входа. Если я попытаюсь переместиться далеко, то оставлю после себя слишком много следов. А последнее, чего бы мне хотелось, — это чтобы появился Тор’От и заблокировал мне путь.
Девушка испуганно вздыхает при виде моего внезапного появления, но парень, с которым она пришла, хватает её за грудь, возвращая внимание к себе.
Я закрываю глаза и делаю вдох, пытаясь почувствовать её, уловить её присутствие, чёрт возьми, учуять её запах где-то рядом. Но, не уловив ничего, я оказываюсь в столовой, затем — в туннеле под домом, а потом — в ванной на втором этаже. Стиснув зубы, я распахиваю дверь в коридор, в котором находятся спальни западного крыла.
Сэйбл возится со мной всю ночь, а теперь решила, что хорошая идея — побегать? Когда она знает, что это со мной делает? Моему члену такие дразнилки совсем не по душе. Стоило мне увидеть её в этом чёртовом маленьком наряде — и я пропал: она зарывается мне под кожу, заставляя хотеть сорвать с неё каждый клочок ткани и сожрать её целиком.
Коридор сужается, пока моё тело трансформируется с каждым медленным и осторожным шагом — раньше переход из демонической формы в человеческую был болезненным, но теперь я делаю это без колебаний. Моя человеческая кожа трескается, а волосы становятся ещё темнее.
Неторопливо я следую за запахом, который становится всё сильнее. Моя мёртвая девочка где-то рядом. Она прячется в одной из этих комнат, пока у меня на лбу вырастают кроваво-красные рога. Клыки пронзают мои десна, а мой шипастый хвост хлещет из стороны в сторону, сбивая со стены фоторамку, которая разбивается об пол.
Когда я впервые превратился в демона, мне было больно, как будто я медленно умирал. Но охранники заставляли меня делать это снова и снова, пока мне не перестало казаться, что я горю. Моя кожа толще — лезвие с трудом проходит через один слой, а ногти заострены, как меч. Идеально подходит для тех случаев, когда Тидус хочет подраться со мной, когда у него плохой день.
Кончики моих ногтей скользят по стене, разрывая ужасные обои, пульс бешено колотится на шее, когда я останавливаюсь у последней двери слева.
Я сглатываю, слыша её тяжёлое дыхание за деревянной дверью, и понимаю, что она прикрывает рот, пытаясь скрыть каждый выдох, который всё-таки срывается с тех губ, что однажды почти наверняка окажутся вокруг моего члена.
Если не сейчас.
Это ещё не конец. Я не насытился — не насытился возбуждением от того, как она кричит и бежит, спасая свою жизнь. К чёрту Тор’Ота — одно последнее движение не призовёт никого из них, чтобы утащить меня в Ад.
Я телепортируюсь сквозь дверь и оказываюсь у неё за спиной. Она замирает, и, чёрт возьми, как же мне хочется схватить её за горло и заставить опуститься на колени. Она, скорее всего, умерла бы снова, если бы попыталась проглотить каждый дюйм моего демонического члена, но, зная её так, как я её знаю, уверен — она бы попробовала заглотить всё целиком просто назло моему эго. И от этого я злюсь ещё сильнее.
Сэйбл хочет, чтобы я её преследовал.
И я буду.
Я заставлю её умолять меня трахнуть её тоже. Признать, что, несмотря на всю нашу ненависть друг к другу, нам нужно выбить это из головы и сосредоточиться на том, как снять проклятие, удерживающее нас здесь.
— Почему ты снова не бежишь, маленькая мёртвая девочка?
Эти слова звучат не мягко и не по-человечески. Нет. Я возвышаюсь над ней, мой голос становится глубже, гулко раскатывается по комнате и вибрирует в перекрытиях. Её дыхание учащается, возбуждение сочится из неё и достигает моего носа.
Она пахнет божественно.
Затягивающе.
Вкусно.
Я вдыхаю этот запах, и мой член дёргается.
Сэйбл медленно оглядывается через плечо, её взгляд скользит вверх, пока не встречается с моим, и тут её глаза расширяются. Вздох, срывающийся с её губ, делает меня твёрдым, как проклятый камень; зрачки расширяются — и от страха, и от возбуждения.
Даже когда она напугана, она чертовски горячая.
Отступая от меня, она позволяет взгляду опуститься к моему торсу — который тоже стал больше, — к талии, ниже, к ногам, и снова подняться к лицу. Она заинтригована? Напугана? Считает ли она меня уродливым в таком виде?
Судя по тому, как учащается её дыхание и как её сущность пропитывает трусики, я
