сильно сомневаюсь, что дело в последнем.
Она всё ещё хочет меня.
Хорошо.
Иначе было бы неловко, если бы она всерьёз боялась, что я собираюсь съесть её на ужин — и не ради удовольствия.
Она сглатывает, и я делаю шаг вперёд, заставляя её отступить.
Слова покидают её.
Но ей и не нужно ничего говорить — я чувствую всё, что она чувствует.
Испугана, но заинтригована. Напугана, но желание потянуться вверх и коснуться рога слишком сильное — я вижу это по тому, как она на них смотрит. Я бы позволил ей, если бы она попробовала. Скорее всего, я бы кончил за считанные секунды.
Моя рука поднимается, и её глаза расширяются ещё больше, когда мой коготь скользит по боку её шеи, царапая бешено бьющийся пульс. Груди поднимаются с каждым рваным вдохом, и мне требуется больше силы, чем я считал возможным, чтобы не разорвать её платье и не посмотреть, как они будут выглядеть в моих руках.
— Беги, или я разорву твоего парнишку на куски и позволю Тидусу развлечься с тем, что останется.
— Он мне не парень, — её голос едва слышен.
— Отлично. Потому что я не делюсь, Сэйбл.
Эти слова шокируют меня так же сильно, как и её.
— Делишься? — её губы приоткрываются.
Я смотрю на них, гадая, какой у них вкус.
Желание есть. Поцеловать её. Наклониться и зажать её нижнюю губу между клыками, посасывая. Я не люблю поцелуи. Это слишком романтично и слишком лично. Мне это не нравилось, когда я был человеком, и я отказывался от этого в Аду. Так почему же эта девушка заставляет меня хотеть почувствовать её язык на своём и слышать, как она задыхается мне в рот, пока я трахаю из неё остатки жизни?
Это длится не больше двух секунд, прежде чем она разворачивается и вылетает из комнаты, унося с собой часть своего запаха. Я ухмыляюсь, считаю до трёх, а потом решаю дать нам обоим то, чего мы хотим.
Погоню.
Сэйбл вскрикивает, когда видит, что я за ней иду. Она мчится к лестнице, перепрыгивая через ступени, не падая и не ломая себе шею. Снова. Я на самом деле не бегу — скорее быстро иду, позволяя ей думать, что у неё есть хоть какое-то преимущество.
Заворачивая за угол, я дёргаюсь назад, когда прямо в меня летит ваза. Она ударяется о мою грудь и падает на пол, разлетаясь на осколки, которые хрустят под моими тяжёлыми шагами. Её зад трясётся, когда она несётся по третьему этажу западного крыла. Это единственное, на чём я сосредоточен, пока она бежит, спасая свою жизнь.
Проходя мимо окна с видом на задний двор, я останавливаюсь, нахмурившись, увидев Тидуса, бегущего по газону с чем-то в пасти. Затем я замечаю ботинок и понимаю, что этот ублюдочный пёс выкопал тело Сэйбл и держит её ногу между зубами.
Разберусь с ним позже.
Сейчас у меня есть призрак, которого нужно поймать.
Запах Сэйбл ведёт меня ещё через три комнаты, прежде чем моё терпение начинает истощаться, а руки сжимаются в кулаки от раздражения. Я шёл медленно, чтобы погоня продолжалась, но теперь проклятого призрака нигде не видно.
И тут я замираю, когда чувствую её.
Это не то обычное ощущение, когда находишь того, за кем охотился. Азарт на месте. Возбуждение от того, что ты — чья-то гибель. Но то, что проносится сквозь меня сейчас, поджигает каждое чувство, превращая его в лесной пожар, и я телепортируюсь, не раздумывая.
Её крик наполняет мои уши, но моя рука на её горле заставляет его оборваться, когда я прижимаю её к стене и цокаю языком.
— Какая же глупая маленькая девочка — думать, что ты сможешь убежать от меня.
Пульс бешено колотится под моей ладонью, её горло сжимается при глотке, и мой взгляд притягивают зубы, впивающиеся в нижнюю губу. Поцелуи — такое бесполезное занятие. Бесполезное и отвратительное, и всё же я хочу попробовать её на вкус так сильно, что готов встать на колени и умолять пососать её язык. Я бы поцеловал её так, что она забыла бы своё имя и причину, по которой ненавидит меня.
Но тогда она может всё неправильно понять.
Может решить, что я слабый и жалкий.
Я закрываю глаза и делаю вдох.
Сущность Сэйбл буквально льётся из неё, делая мой член твёрдым и заставляя хвост напряжённо выпрямиться за спиной. Большой палец вдавливается в бок её горла, ощущая её жизнь в моей руке, пока я провожу вверх и вниз по её коже.
От лёгкого прикосновения её пальцев к моему члену мои глаза резко распахиваются — я вижу, как она смотрит на меня, её тёмный взгляд поднимается к моим рогам.
Ей они нравятся.
Ей нравится, как я выгляжу.
Пробуя меня, её пальцы обхватывают толщу моего члена сквозь ткань бриджей, и, хотя она дрожит в моей хватке, её зрачки расширены, дыхание рваное, и она выглядит отчаянно жаждущей большего.
— Значит, вот кто ты такой, — тихо говорит она, слова дрожат, будто выдавленные силой. — Монстр, который хочет трахнуть призрака.
Я хочу поправить её и сказать, что я демон, но сойдёт и «монстр». По сути, разницы почти нет.
Её пальцы, до этого застывшие, сжимаются вокруг моего члена, заставляя мои зубы скрежетать.
— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, потому что мне нужно знать, что это нужно нам обоим. Если она думает, что соблазнить меня — способ меня успокоить, она ошибается.
Мне нужно, чтобы она впустила меня, как никогда.
Её молчание заставляет меня остановить палец на её пульсе.
— Если ты хочешь, чтобы я тебя трахнул — я тебя трахну. Если ты боишься — скажи. Я уйду и забуду, что это вообще было.
— Я… — она запинается, выражение лица паническое. — Я хочу тебя.
Как только слова достигают моих ушей, я отступаю назад, и в тот же миг мой хвост обвивается вокруг её горла и тянет её на колени. Свободной рукой я срываю с себя бриджи, затем обхватываю основание члена и сжимаю волосы на затылке её черепа.
— Открой рот.
Кончиком хвоста — всё ещё обвившего её шею — я подтягиваю её приоткрытые губы к головке моего члена. Её глаза не отрываются от моих, когда язык выскальзывает и скользит по нижней стороне моего члена.
Мои яйца напрягаются, когда она лижет снова. Я теряю терпение и вталкиваю член ей в рот, пока он не упирается в заднюю стенку горла. Звук рвотного рефлекса заставляет меня задержать его там,
