шею, что-то внутри у меня сжималось. Я следила за движением её ушей, за тем, как шевелятся мышцы под шкурой.
— Мороженое в ларе морозильном, в кладовке, — Луи, не поворачиваясь, махнул широким плечом в сторону двери, продолжая мариновать мясо. — Возьми пломбир.
Кай тут же засиял ещё ярче, потому что пломбир с пирогом для него был священным дуэтом. Я пошла в кладовку и, открывая тяжёлую крышку ларя, ощутила, как изнутри бьёт ледяной воздух. Внутри вперемешку лежали пакеты, коробки, какие-то цветные упаковки, и я быстро начала рыться среди них, ища обычный ванильный пломбир, зная, что Кай терпеть не может орехи и шоколадные кусочки в этом вопросе. В любом другом- за милую душу. Но шарлотка только с пломбиром.
Среди бесконечных эскимо, стаканчиков и непонятных брикетов нашёлся нужный. Единственное с вафельной крошкой.
Закрыв ларь и развернувшись, я сделала шаг вперёд и со всего размаха врезалась в чью-то грудь. Твёрдую и горячую как само пламя.
Пальцы судорожно сжали брикет мороженого, чтобы не уронить, но я не успела даже толком вдохнуть, как сильные ладони перехватили меня под бёдра и одним резким движением усадили на край крышки камеры.
Холод от металла прошил сквозь тонкие шорты, полоснул по коже так, что я чуть не зашипела, и в ту же секунду всё это потеряло значение, потому что губы обожгло поцелуем. Резким. Жадным. Таким, от которого мой мир срывался с оси, а тело тут же начинало дрожать и плавиться.
Каин.
Он встал между моих ног так близко, что, воздух между нами просто исчез. Когда одна его рука легла мне на талию, впечатывая в его тело, а вторая скользнула к затылку, перепутав мои волосы и зафиксировав голову, я оказалась зажатой между ледяным металлом под собой и обжигающим жаром спереди. Этот контраст прошёлся по нервам вспышкой. Между бёдер стало резко, почти мучительно жарко и влажно, дыхание сбилось, и вся я превратилась в один сплошной, натянутый нерв.
Его запах ударил прямо в голову, сметая любые попытки собрать мысли в кучу. Мир сузился до вкуса его губ, разжигающих адское пламя по всему нутру. Его мощное тело прижималось ко мне так, будто он пытался стереть границы, чтобы не было «он» и «я», а было только «мы».
Деза целовал жадно. Глубоко. Впиваясь, словно пытался проглотить меня целиком, и от каждой новой секунды поцелуя по телу скользила трепетная дрожь. Соски болезненно напрягались, упираясь в ткань футболки, а внутри поднималась тяжёлая, горячая волна желания, от которой не хотелось ни сопротивляться, ни думать — только тонуть в нём. Тонуть в этом безумии.
— Соскучилась? — Пророкотал прямо в губы, горячее дыхание обожгло кожу, и от низкого тембра по позвоночнику снова пробежала дрожь.
Смысл слов с трудом пробился сквозь вязкую пелену, но, когда пробился, я улыбнулась.
— Да, очень, — выдохнула, скользнув руками по его плечам, чувствуя под ладонями плотные мышцы, эту смертоносную силу, которая могла ломать кости, а сейчас сжимала меня так осторожно, будто я могла рассыпаться от лишнего движения.
— Юна… — Зарычал так, что у меня буквально подогнулись ноги, хотя сидела я, казалось бы, надёжно. Его пальцы в волосах сжались, сильнее заставляя откинуть голову назад, открывая шею, и он сразу воспользовался этим, впиваясь губами в кожу у основания уха.
По телу побежал холодный, царапающий ток, смешавшийся с жаром внутри, а когда его вторая рука легла мне на попу и сжала, притягивая ближе, я коротко всхлипнула, потому что ощущение плотного, твёрдого давления между бёдер оказалось слишком ярким.
— Ты ахуенно выглядишь, — он говорил прямо в ухо, прикусывая мочку, и каждое его слово прожигало кожу не хуже поцелуев, — но, если ты так будешь наклоняться на кухне, наш повар станет слепым инвалидом, живущим на пособие от меня.
Картинка Луи с тростью и тёмными очками на кухне на долю секунды мелькнула, где-то на периферии, но тут же растворилась под новым всплеском жара. Соски ныли, от трения о ткань, между ног пульсировало так, что я почти физически чувствовала, как внутренняя пружина закручивается сильнее. Кажется, еще немного и я совершенно не смогу мыслить здраво.
— Не понимаю, чем тебе глаза Луи помешали… — выдохнула, пытаясь поймать его губы, потому что не хватало именно этого контакта, как воздуха.
— Если увижу, что кто-то пялится на тебя, — прерывисто дыша, ответил он, сжимая пальцами мою талию, — уничтожу. Ты моя женщина, и каждый изгиб твоего тела — запретная территория для чужих мыслей. Пусть при виде тебя в пол смотрят.
От его слов по коже пробежала рябь мурашек, а внутри всё сжалось в плотный, тяжёлый клубок. От него пахло возбуждением, оно буквально висело в воздухе, густым. Как дым, и смешивалось с моим, создавая адский коктейль, от которого я могла сорваться и позволить ему это прямо здесь и сейчас.
— Каин… — прошептала, кладя ладонь ему на щёку, ощущая под пальцами щетину и напряжение челюсти, и в этот момент мне хотелось только одного. Чтобы он не останавливался.
— Мааааам! Паааап! Ну там уже всё остыло! — вопль Кая, полный обиды и нетерпения, разорвал воздух так громко, что я чуть не подпрыгнула на месте.
Каин коротко выругался, аккуратно спуская меня с ларя, словно боялся, что я не удержусь на ногах, и подхватил с края забытый брикет мороженого.
— Как люди с детьми делают других детей? — мрачно пробормотал он, пока я пыталась вернуть дыхание в норму. — Они же всегда рядом. Готовые всё испортить.
Я едва сдержала нервный смешок, потому что мозг ещё не до конца вернулся в реальность, а тело продолжало пульсировать его прикосновениями.
Мы вышли обратно на кухню, и первое, что я увидела, это бледное лицо Луи. Он не поднимал на нас глаз, ставя передо мной чашку с чаем, а перед Каином кофе. Но по тому, как повар внезапно стал слишком собранным, я поняла, что он слышал всё. Щёки загорелись словно пламя опалило их.
— Ты готовила? — тихо спросил Каин, будто ничего не произошло, поднимая с тарелки кусочек пирога.
— Я, — кивнула, накладывая Каю мороженое на тёплый пирог и делая вид, что меня не смущает вообще ничего. — Ты же не любишь сладкое…
— Из твоих рук — что угодно, — просто сказал Деза и, откусил.
Слова Каина пробрались в самую душу вызывая волнение и смущение одновременно. Я не смогла найти название этому чувству, что разрасталось в моей груди словно огромная лавина, поглощающая все на своем пути.
* * *
Выйдя из машины, я потянулась, чувствуя, как тянет мышцы спины после долгой
