внутрь, Уайлдер! — Ли встряхивает меня, не давая отключиться. С её помощью мы вваливаемся в прихожую. Ли щелкает выключателем, пугая Перси — тот, видимо, спал на лестнице и теперь пулей уносится в гостиную.
— Кьяра!
Тишина.
— А ели её нет до-ома? — я морщусь. Слова заплетаются.
Ли бледнеет.
— Какого черта мы тогда сюда приперлись, есл…
Голова становится неподъемной и заваливается набок. Ли пытается удержать меня крепче, но ей не хватает сил. Я рушусь на пол, как груда кирпичей, увлекая её за собой. Она вскрикивает.
— Не засыпай. Не смей засыпать!
Я и не сплю. Я просто даю глазам отдохнуть.
— Уайлдер, это ты?
Я заставляю себя открыть глаза. Наверху лестницы стоит мама в пушистом ночном халате. Слава богу, она здесь. Возможно, я выкарабкаюсь.
— Что ты здесь делаешь? — она пошатывается.
Сердце падает. Она пьяна.
Мама спускается по лестнице. Она зацепляется ногой за подол халата и вцепляется в перила, чтобы не упасть. Каким-то чудом она добирается до последней ступеньки и опускается на корточки рядом со мной. Её глаза покрасневшие и остекленевшие. Я покойник.
— Пожалуйста, доктор Данн, нам нужна ваша помощь. Уайлдера отравили! — кричит Ли. Если она и поняла, что мама пьяна, то не подает виду. Мама моргает, будто только сейчас осознав, что в её прихожей находится принцесса. Кажется, Ли готова влепить ей пощечину, чтобы привести в чувство. — Доктор Данн, умоляю, помогите ему!
Мама переводит взгляд на меня.
— Что случилось?
Я приоткрываю рот, чтобы ответить, но язык прилипает к нёбу.
— Демон Харборим, — говорит Ли вместо меня. — Нам нужно противоядие, иначе он может никогда не проснуться.
Мама бледнеет.
— Харборим? Где…
— Левое плечо…
Я проваливаюсь в беспамятство.
— Его показатели нестабильны.
Я шевелюсь, и мои веки приоткрываются. Я больше не в прихожей. Я лежу на чем-то твердом в маминой аптеке. Над головой покачиваются пучки сушеных цветов, а стены уставлены полками с травами, настойками и книгами. Каким-то образом эти две женщины затащили меня сюда. В другое время я был бы впечатлен, но сейчас я не могу сосредоточиться на происходящем.
— Чем я могу помочь? — Ли стоит за спиной мамы, которая светит мне фонариком в глаза.
— Вам следовало отвезти его в больницу, там гораздо больше возможностей помочь ему, чем у меня, — ворчит мама.
Голос у нее звучит гораздо трезвее, а изо рта пахнет кофе.
— Он настоял на том, чтобы мы ехали сюда, — отвечает Ли, отказываясь пасовать перед мамиными нападками. Я впечатлен. Я не раз оказывался под прицелом маминого острого языка.
Мама фыркает:
— С каких это пор вы исполняете приказы, а не отдаете их?
Я хочу сказать им, чтобы они не ссорились, но слова не идут.
Ли смотрит в пол.
— Мне жаль. — мама кривится, и Ли поднимает на нее твердый взгляд. — Я понимаю, что вы злитесь и направляете этот гнев на меня, но я никуда не уйду, пока ему не станет лучше. Просто скажите, что делать, чтобы я не путалась под ногами.
Мама глубоко вздыхает.
— Ладно. Принеси холодный компресс.
Ли бросается выполнять поручение, и мне становится чуть легче от того, что они начали работать в команде.
Мама касается тыльной стороной ладони моего лба.
— Быстрее. Он горит. — Ли возвращается. — Забудь про компресс. Нужно делать это прямо сейчас. Дай мне иглу.
Ли протягивает маме иглу и шприц, наполненный голубой жидкостью. Это не синева Слез Вампира. Этот цвет похож на безоблачное небо, которого я могу долго не увидеть, если ничего не сработает.
Мама щелкает по стеклу шприца, чтобы выгнать пузырьки воздуха.
— Затягивай жгут.
— Вы уверены, что этого достаточно? — спрашивает Ли, не сводя глаз с мамы.
Мама бросает на нее свирепый взгляд.
— Ради твоего же блага — надеюсь, что да. Я уже потеряла одного ребенка.
Боль пронзает меня насквозь. Если мама не сможет мне помочь, она потеряет обоих своих детей с разницей в несколько недель.
Черт. Я идиот. Но я не мог допустить, чтобы Ли пострадала, иначе на моем месте сейчас лежала бы она.
— Кьяра, я…
— Затяни жгут. — Ли вздрагивает, но делает, что велено. — Хорошо, прямо над локтем.
Когда Ли заканчивает, мама нащупывает мою самую синюю вену. Ее рука дрожит, когда она пытается вонзить иглу. Она делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, но дрожь не проходит.
— Проклятье, — ворчит мама.
Ли касается ее плеча:
— Позвольте мне.
Челюсть мамы напрягается, но она передает противоядие Ли.
— Введи иглу в вену и опустоши шприц. Справишься?
Я скорее вижу, чем чувствую, как Ли вонзает иглу в мою плоть. Мои глаза закрываются, но я не засыпаю. Я стону, когда антидот начинает бороться с усыпляющим ядом. Сердце переключается с первой передачи на вторую, и ко мне медленно возвращается чувствительность в пальцах рук и ног.
— Сработало? — спрашивает Ли.
— Уайлдер, это мама. Ты можешь открыть глаза? — я приоткрываю один глаз, и мама выдыхает. — Слава небесам.
Я облизываю губы, чтобы увлажнить их, но это ни черта не помогает. Во рту суше, чем в долбанной пустыне Аврора, и я не могу вымолвить ни слова сквозь навалившуюся вялость.
— Принеси ему воды.
Ли убегает и через мгновение возвращается с надколотой кружкой. Мама кладет руку мне под затылок.
— Подними голову, Уайлдер.
Ли прижимает край кружки к моим губам. Холодная керамика приятна на ощупь после жара моей кожи. Ли наклоняет кружку, и вода льется в горло. Пока я пью, наши взгляды встречаются. Она едва заметно, с облегчением улыбается мне.
Я заканчиваю пить, и Ли относит кружку к раковине. Мама прижимает два пальца к моей шее. Ее губы сжаты, она молча считает.
— Пульс стабилизируется. Он будет в порядке.
Ли вздыхает:
— Слава небесам.
— За ним нужно наблюдать всю ночь, — говорит мама.
— Я могу это сделать, — отзывается Ли.
— Кто-нибудь поможет мне подняться наверх? — хриплю я. Я отказываюсь спать на этом столе. Мама и Ли бросаются ко мне. Ли берет меня за руку:
— Ты сможешь встать?
— Думаю, да.
С другой стороны мама помогает мне сесть, и я опускаю ноги на пол. Я поднимаюсь на дрожащие ноги, и рука Ли обхватывает мою талию. На этот раз я чувствую ее тепло. Я на секунду закрываю глаза, чтобы насладиться этим.
— Я поднимусь проверить тебя через минуту, — говорит мама, когда мы покидаем аптеку.
Наверху я валюсь на свою старую кровать, в которой спал еще ребенком. Я готов на что угодно, лишь бы не спать, но тело предает меня. Я измотан сильнее, чем в первый день на курсе молодого бойца.
Ли взбивает подушку
