у меня под головой.
— Знаешь, ты напугал меня до чертиков.
Не раздумывая, я провожу большим пальцем по изгибу её щеки. Она замирает.
— Прости, — хриплю я, но мне вовсе не жаль, что я коснулся её. Мне жаль, что я едва не впал в кому, так и не поцеловав её. По-настоящему. А не та детсадовская ерунда, что была у нас в столовой ее семьи.
Ли закрывает глаза и прижимается к моей руке.
— Тебе не стоило меня толкать.
— Он бы добрался до тебя. — она не должна чувствовать себя виноватой. Я согласился помочь с демоном, и моя работа — спасать её. Я просто жалею, что ей приходится подвергать себя опасности из-за того дерьма, которое натворил её отец.
Ли открывает глаза. Она наклоняется ближе, и у меня перехватывает дыхание. Она собирается меня поцеловать. На этот раз я решаю, что мне плевать на последствия. Но в последнюю секунду её губы вместо моих касаются моего лба. Я подавляю разочарованный вздох.
— Как думаешь, Джексон нашел Харборима? — спрашивает она, отстранившись.
— Наверное. — ненавижу то, как разочарованно звучит мой голос. У меня нет на это права, не после того, как я сам её оттолкнул.
— Думаешь, он добыл яд?
Прежде чем я успеваю ответить, в дверном проеме появляется мама с подносом, на котором стоят две дымящиеся кружки. Я сажусь повыше. Мама ставит поднос на прикроватную тумбочку и первым делом протягивает чашку Ли.
— Это ромашка, поможет расслабиться, — говорит мама, и Ли делает глоток.
— Мам, спаси…
Мама заставляет меня замолчать одним взглядом.
— Как тебя угораздило отравиться ядом Харборима? И почему вы не поехали в больницу? Серьезно, Уайлдер, что с тобой не так?
Мы с Ли обмениваемся осторожными взглядами. Я не могу позволить ей рассказать маме правду. У мамы и так забот полон рот. Я должен помогать ей, а не усложнять её жизнь.
— Это был несчастный случай, — говорю я, и мама уже собирается возразить. — Я выжат как лимон. Можем поговорить позже?
Мама колеблется, затем кивает:
— Отдыхай.
Она выходит из комнаты, но не закрывает дверь. Ли вздыхает:
— Твоя мама меня ненавидит.
— Она просто через многое прошла.
— Да, я понимаю. Я тоже винила других, чтобы избежать тяжелых чувств. — Ли зевает.
Она принцесса, но не выставляет это напоказ. Мне нравится, что она этого не делает.
— Иди сюда. — я похлопываю по месту рядом с собой. Ли не шевелится. Я думаю, она откажется, но в конце концов она переползает по матрасу, стараясь не пролить чай, и ложится рядом. Она напряжена как струна. — Спи. Со мной всё в порядке. На твою долю тоже сегодня выпало немало.
Ли усмехается:
— Говорит парень, которого отравили.
Я тоже смеюсь, но смех затихает, когда я проваливаюсь в сон.
Я резко просыпаюсь. В моей комнате всё еще темно. Проверяю часы на тумбочке — пять утра. Вжимаю основания ладоней в усталые глаза.
— Хорошо, ты проснулся.
Я замираю, услышав голос Джексона. Он сидит в моем старом кожаном кресле для чтения, залитый лунным светом. Кровь демона размазана по его лицу, словно черная слизь. Взгляд кажется затравленным.
— Скажи мне, что ты добыл его, — произношу я.
Разбитые в кровь костяшки пальцев Джакса сжимают ткань штанов над коленями.
— Оно приняло её облик.
Я сажусь ровнее, стараясь не потревожить спящую красавицу рядом со мной. Волосы Ли рассыпались по подушке золотистым нимбом. Она переоделась в одну из моих старых футболок. Её обнаженные ноги поджаты к груди. Накрывая её вязаным одеялом, я ловлю себя на мысли, что мог бы смотреть на неё всю ночь, но заставляю себя повернуться к Джаксу.
— Чье обличие?
— Дези.
Дыхание спирает.
— Что?
— Когда я убивал его… Харборим был в её облике. — Джакс не отводит от меня глаз. — Зев сказал, что Харборим использует свои способности менять форму, чтобы вызвать ответную реакцию страха. Мы думаем, именно так он заставил Ли освободить его.
— Ладно. — я чешу в затылке. — Но какое это имеет отношение к Дези? — я имею в виду, Дези была пугающей. В свои лунные циклы она превращалась в сущую язычницу, но всё же.
Джакс вздыхает.
— Я боюсь того, как сильно я всё еще люблю её.
Его признание — как удар под дых.
— Ты что? С каких это пор?
Джексон глубже вжимается в кресло.
— Мы встречались, пока тебя не было. Расстались два месяца назад. Я не знал, как тебе сказать, и пытался уважать твой траур, но я любил её. Я влюблен в неё. То, что я увидел её лицо сегодня ночью, только подтвердило это.
— Почему ты говоришь мне об этом сейчас? — ненавижу ту резкость, что прокрадывается в мой голос, но от мысли о том, что они крутили роман за моей спиной, я начинаю видеть всё в красном свете. Если он разбил ей сердце…
— Потому что я больше не могу скрывать от тебя правду. — его голос срывается. — Мы с Дези во многом не сходились во взглядах, но между нами всё равно полыхало пламя.
— Какого черта… Как…
Ли бормочет что-то во сне. Я перевожу всё внимание на Джакса, понижая голос:
— Ты должен был мне сказать. — она должна была мне сказать. Мы были близнецами.
Он кивает.
— Прости.
— И что теперь? — спрашиваю я.
— Ничего. Я просто подумал, что ты должен знать. — Джакс встает, но перед уходом лезет в свой карман и что-то бросает мне. Я ловлю это и тут же роняю.
Отрубленная голова одной из змей Харборима глухо падает на пол. Невидящие, щелевидные глаза смотрят на меня. Интересно, не тот ли это ублюдок, что меня укусил?
— Ты добыл его, — говорю я.
— Да. Сможем ли мы выдавить из неё немного яда?
— Можем попробовать.
Кивнув, Джакс переводит взгляд на Ли.
— Не жди слишком долго, чтобы получить то, чего хочешь, Уайлдер. Никогда не знаешь, когда может стать слишком поздно.
Когда он уходит, в груди становится тесно. Он мог иметь в виду Ли… или Дези.
Глава 24
ЛИ
— Просыпайся.
Я переворачиваюсь на другой бок. Кто бы ни пытался меня разбудить, пусть идет к черту.
— Просыпайся!
Я накрываю глаза рукой. Я могла бы проспать вечность.
— Клянусь звездами, девочка, ты всегда такая ленивая?
Проклятье. Я открываю глаза, чтобы высказать всё, что я думаю тому, кто вломился в мою комнату, но там никого нет. И я не в своей комнате. Я в уютной спальне с приоткрытым окном. Свет послеполуденного солнца падает на мои ноги, укрытые вязаным одеялом, а рядом со мной спит
