до меня дошло, что почти весь путь раньше я была в перчатках, поэтому никто из моих спутников не видел кольца.
– Это подарок моей матери, – воскликнула я, начиная закипать. – Что наплел этот стервец?
Я бросилась к двери, собираясь немедленно разобраться. Но Вихрь подхватил меня под талию и удержал.
Его крепкие руки цепко поймали меня в замок, не давая натворить глупостей. А может, и не глупостей.
– Подожди, должно быть, я не так понял его слова. Прости, я не хотел…
Я выпрямилась и уставилась на него. Пучки укропа и петрушки выпали из моих ослабевших пальцев.
Лицо Вихря было на расстоянии одного дыхания от моего. Мы смотрели друг на друга, он – в мои глаза, а я – в его.
– Что он сказал? – только и смогла произнести я.
– Что позвал тебя замуж.
Гнев вспыхнул на моих щеках.
– И ты поверил, что я согласилась?
– Нет, но он сказал, что ты сбежала, чтобы подумать, – покачал головой Вихрь.
– И ты пошел за мной?
– Да, я же не идиот, чтобы верить ему на слово. Ты всегда была откровенна, почему бы не спросить у тебя напрямую, решил я. Просто… я не видел это украшение на тебе раньше, и когда зашел… увидел кольцо на пальце, подумал, что ты согласилась на предложение Елисея.
– Раньше оно было под перчаткой, – тихо ответила я. – Мне передала его мать. По ее словам, это колечко может вытащить из Нави душу, которая там застряла. И когда я увидела тебя, замороженным в лед в пещере у Соловья, думала, что мне придется вытаскивать из Нави тебя. Но… как видишь, не пригодилось.
Вихрь недоверчиво склонил голову набок, внимательно вглядываясь мне в глаза, словно ища там подвох.
– И ты была готова потратить такой ценный артефакт? – не поверил он. – На простого егеря?
– А почему нет? – удивилась я. – Ты же хороший человек. А для хорошего человека ничего не жалко.
– И все? – переспросил он. – Просто хороший человек?
Этот вопрос меня смутил. Вихрь ждал от меня чего-то, но разве я могла ему что-то ответить?
– Ты мой друг, – наконец нашла, что сказать я, ощущая, как в объятиях "друга" мне становится слишком жарко.
Должно быть, дело в тулупе, теплице и солнышке, которое нагревало нас через стекло.
Объятия Вихря чуть ослабли. Я думала, он меня отпустит, но ошиблась.
Он лишь освободил одну руку, чтобы поправить одну из змеек, высунувшуюся от любопытства слишком близко. Он ловко заправил ее за мое ухо, и та его даже не цапнула.
– Мне кажется, ты врешь, Змеина, – улыбнулся он и все же отпустил меня окончательно.
Почему-то меня это задело.
Да так, что сердце пропустило удар.
– Почему сразу вру?
– Есть такое ощущение, – улыбнулся Вихрь.
– А вот и нет, – по-ребячески заявила я. – А знаешь, я докажу! Вот легко. Ты мой друг, а для друга и в самом деле ничего не жалко. И я могу доверить тебе даже… хм…
– Что же? Самое дорогое? – с доброй насмешкой спросил Вихрь.
Кажется, ситуация его смешила.
– Да, – все так же уверенно ответила я и стянула с пальца заветное колечко. – Держи. Я отдаю его тебе. Мне кажется, у тебя оно будет в безопасности!
Егерь застыл.
Поднял на меня взгляд. На одно мгновение мне показалось, что внутри его зеленых, как изумруды, глаз зажегся огонь.
– Ты же понимаешь, что это выглядит по меньшей мере странно, – произнес он. – Ты, царевна, дочь Гвидона, даришь кольцо простому егерю.
Но я пожала плечами.
– Своему другу. И кому какая разница, кто ты, а кто я. Не хочешь брать в подарок, возьми на хранение, – я еще более настойчиво передала колечко Вихрю. – Чай не на палец надеваю, и в храм венчаться не зову!
– А жаль, я бы сходил, – пошутил он в ответ, и светлая улыбка мелькнула на губах парня.
Кольцо Вихрь все же взял, снял с шеи тонкую цепочку и надел на нее.
– Хранение, так хранение, – ответил он. – Верну по первому же слову. Только скажи.
– Не скажу, – буркнула я, подхватывая пучки зелени с земли. – Нам пора, и так задержались. А Елисея я точно прибью.
– Не надо, – внезапно замолвил за него слово Вихрь. – Впереди еще поляна елок, туда лучше вступать нечетным числом. С Грибой и Колобком нас как раз семеро – будет хороший шанс пройти без последствий.
Мы оба вышли из теплицы. Я прижимала к груди зелень, Вихрь делал вид, что ничего не произошло.
По крайней мере, так это выглядело внешне.
И все же в воздухе повисла некая неловкость.
Чуть в стороне у терема стояли царевичи, и я не могла не ощущать на себе их взгляды. Любопытный взгляд Ивана и недовольный Елисея, будто я что-то должна последнему.
– А что там вообще на поляне с елками? – чтобы прервать неловкость, спросила я. – Твоя бабушка сказала, что это место очень опасно.
– И да, и нет, – неопределенно ответил Вихрь. – Летом – это обычный лес, местные крестьяне ходят туда за ягодами. Весной и осенью там тоже нет ничего жуткого, просто сыро из-за дождей или тающего снега. А вот зимой, особенно чем ближе к Новогодней Ночи, тем опаснее.
Он словно издевался, напуская побольше тумана.
– Да что там такого-то? Я только слышала, что зимой там неимоверно красиво. На елках отрастают шарики, которые светятся в лунном зареве, и когда ветер колышет ветви, шарики переливаются хрустальным звоном, как колокольчики. Поэтому лес зовут поющим.
Лицо Вихря стало мрачным.
– Почти так и есть. Только шарики эти не простые, и светятся они не от доброй магии. Каждый шарик – это душа, желающая выбраться из Нави наружу. Разобьешь такой, и прицепится к тебе гость непрошенный. Силу жизненную тянуть станет, а то и подменит в теле. Избавиться от такого сложно. Если вообще возможно. Лучшие ведьмы царства Горыныча и те не справлялись.
– А твоя бабушка? – с надеждой спросила я.
Все же предупреждение Яги не выходило у меня из головы.
– Она и не возьмется. Хоть Яга и охраняет вход в Навь, у нее обязательство не вмешиваться в ход некоторых вещей. А
