произошедшее. — Просто устала. Мне надо прилечь.
Она ушла, а я всё никак не могла избавиться от чувства, что упустила нечто важное.
32
СЕРАФИНА
Стук в дверь не стал для меня неожиданностью, как и мужчина на пороге.
Прошло уже несколько часов с того момента, как я исцелила ту девочку, но я всё ещё чувствовала себя уставшей. Исцеление даётся намного проще, когда можно вытянуть магию из окружающего пространства. Кто бы мог подумать, что использовать внутренний резерв настолько изнурительно.
— Прости, — произнёс Аэрон.
— Ты о чём?
Я открыла дверь шире, приглашая его в комнату.
— Ты исцелила племянницу того мужчины, а он отплатил тебе за это страхом и отвращением.
Он вошёл внутрь и закрыл за собой дверь.
Если честно, реакция того мужчины сильно ранила. Он ненавидел меня, боялся, винил во всех грехах. Казалось бы, я избавила его племянницу от яда, но он повёл себя так, будто я же и натравила на неё тех монстров.
Нет, конечно, я его понимаю. Феи создали Разлом, из-за которого столько бед обрушилось на их земли. Кого ещё им винить?
— А ты-то за что просишь прощения? — спросила я, не принимая извинений.
— Когда мы впервые встретились, я испытывал к тебе то же самое.
Я развернулась к Аэрону, даже не пытаясь изобразить удивление. Это не стало великим открытием ни для кого из нас. Я видела его реакцию так же отчётливо, как и на лице дяди девочки.
— А сейчас? — спросила я, хоть в этом и не было необходимости, ведь мы оба знаем, что он чувствует ко мне.
Его страх и ненависть сменились раздражением и любопытством — порой даже испытываемым одновременно.
— Скажи мне, почему ты прячешься? — сменил тему Аэрон. — Ты почти не выходишь из комнаты с тех пор, как мы сюда приехали.
Он был прав. Я пряталась все эти дни. А если точнее, избегала его.
— Твоя ревность видна любому человеку невооружённым глазом. — Я подошла к окну. — Представь, насколько сильно я её ощущаю.
Через окно я видела огни городских факелов. Они горели в каждом доме, из каждой постройки, на всех улицах, на высоких каменных стенах.
К счастью, дрейганские источники горючего, добываемого не из растений или животных, не пострадали от проклятья. Не знаю, что бы они делали, если бы запасы топлива в северных горах вдруг истощились.
— Я не ревную к реновийскому принцу, ты же знаешь, — фыркнул Аэрон. — Я просто не могу поверить, что ты выбрала для Кассии такого слабака.
Это правда. Он не ревнует, не в прямом смысле. Но между ними неприкрытая вражда.
Я вновь развернулась лицом к рыцарю.
— Его выбрала не я. Его выбрала магия. Не надо меня в этом винить.
В комнате повисла тишина. Будь мы мало знакомы, подумала бы, что он разозлился. Но он казался задумчивым.
— Ты выжата как лимон, — отметил он спустя несколько долгих секунд.
— Да.
— До сих пор?
— Использование магии здесь быстро истощает, — призналась я. — Вот почему ты потерял сознание после того, как исцелил меня. Просто… здесь всё не так. Неправильно.
После очередной паузы он спросил:
— Что произошло той ночью в лесу?
— Магия откликнулась на Бритона и Кассию. Почему ты спрашиваешь? Ты же видел, как это было с Ризом и Амалией.
— Я не об этом, — нетерпеливо возразил он. — Ты сказала, что монстры тебя не тронут, а в итоге я нашёл тебя, лежащую без сознания на земле.
Расстроенная, я провела рукой по волосам. Мне не хотелось об этом говорить. Но я понимала, что это только вопрос времени, когда Аэрон захочет получить ответы.
И честно говоря, я удивлена, что он так долго тянул.
— Какое это имеет значение? Всё закончилось хорошо.
Аэрон пересёк комнату.
— Серафина, если ты хочешь ехать с нами, мне важно, чтобы я мог тебе доверять. Ты не послушалась меня той ночью, а теперь самым наглым образом уходишь от ответов.
— Ты ошибочно полагаешь, что имеешь надо мной какую-то власть. — Я шагнула ближе, чувствуя исходящее от него недовольство. — Это не так.
— Что произошло? — повторил Аэрон жёстким, как холодное лезвие клинка, тоном. Но под внешним раздражением скрывалось искреннее беспокойство, и я его чувствовала. — Расскажи мне.
Беспокойство Аэрона напрягало меня больше, чем его злость. Я засмеялась, словно он раздувает из мухи слона. Протянула руку, чтобы смахнуть пылинку с его дублета, и кокетливо ответила:
— Знаешь, рыцарь, ты такой красивый, когда злишься.
Аэрон перехватил моё запястье и отодвинул руку от себя. Сощурил тёмные глаза, изучая меня чересчур пристально. Моё сердцебиение набрало скорость, тело естественным образом откликалось на прикосновение Аэрона, независимо от моей воли.
Затем рыцарь шагнул ко мне, всё ещё держа за руку. Я была вынуждена попятиться.
— Отпусти, — сказала я, чуть потянув на себя запястье.
— Перестань прятаться от меня. — Он загонял меня в угол, как пастушья собака овечку, и остановился, только когда мои плечи коснулись стены. — Я не уйду, пока ты не расскажешь.
На этот раз я дёрнула запястьем посильнее. Аэрон отпустил мою руку, но увеличивать расстояние между нами не собирался.
— Второй монстр застал меня врасплох. Я споткнулась и упала. — Мне было неловко это говорить, щёки горели. — Доволен?
— Отчасти. — Глаза Аэрона сверкнули нехорошим весельем. — Тебе стыдно за это, да?
— Я едва не померла в проклятом лесу из-за своей неуклюжести. Конечно, мне стыдно.
Ни за что не признаюсь ему, как меня испугала проклятая магия. Я чувствовала её отовсюду, она пыталась соединиться с моей собственной магией… это было жутко. Аэрон чувствует, как мне стыдно за проявленную слабость, но пусть лучше думает, что всё дело в неуклюжести.
Фыркнув, Аэрон покачал головой.
Рыцарь всегда казался мне симпатичным, но что-то в этой его усмешке было особенно притягательным. Я внезапно остро ощутила, как близко друг к другу мы
