подашь, а то снова ежели за хлыст возьмется, точно быть беде.
От купания и хождения по улице силы мои иссякли. Слова доброй женщины слышала, но воспринимала уже с трудом, если честно. Несмотря на то, что волосы высохнуть не успели и неприятно холодили даже сквозь одежду, в сон уплыла очень быстро.
Пробуждение оказалось не самым приятным. Меня просто сбросили с топчана.
— Ишь, разлеживаться вздумала! — грубо заявил Русан. — Совсем обнаглела! Смотри, Катриша, ежели шейш Рашмир обратно тебя вернет, потому как лениться станешь, да звоны обратно потребует — зашибу! Как есть зашибу!
Поднялась, с удовольствием ощущая, что спина и ягодицы почти не болят, да и ребра тоже. Спала я совсем недолго, судя по тому, что еще даже стемнеть не успело.
— Чего ты хочешь? — осмелилась заговорить с неприятным мужиком. От неожиданности он аж воздухом поперхнулся.
— Что ты сказала? — замахнулся на меня, но я ловко увернулась, не желая снова попадать под горячую руку. — Осмелела, что ли? — некрасиво осклабился Русан, отступая на пару шагов. У стола он схватил длинный хлыст с узкой рукояткой и торжествующе повернулся ко мне. — Видать, так ничему и не научилась, — сделал вывод мужчина, замахиваясь.
Каким-то чудом удалось увернуться. Взгляд заметался по домику в поисках спасения. Ничего лучшего, чем выскочить в открытую дверь не придумала. Выскочив, заметалась, не зная, куда бежать. Вдалеке заметила женщину, бросилась к ней. Русан догнал в несколько широких шагов, схватил за неудачно распущенные волосы, намотал на кулак так, что у меня аж искры из глаз посыпались.
— Ты что это удумала, погань такая? — прошипел мне прямо на ухо, подтянув меня вверх за волосы. — Или мало хлыста отведала? Так скажи, я добавлю.
Вдруг, он неожиданно меня отпустил, да так резко, что не удержалась и повалилась прямо в пыль, больно стукнувшись коленями. Русан буквально перешагнул через меня, торопясь куда-то. Подняла голову и заметила несколько всадников на лошадях поблизости. К ним-то мой отчим и направился.
— Шейш Рашмир, — залебезил Русан. — А я вот девчонку учу уму разуму, чтобы послушной была, мужа уважала.
— Не перестарайся только, — невысокий грузный мужчина в годах тяжело спешился. — Она мне здоровой нужна.
— Здорова, как есть здорова! А ну иди сюда! — повернулся Русан ко мне.
Только вот становиться собственностью какого-то шейша в мои планы точно не входит. Мозг лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Что-то мне подсказывает, что Русан, пусть и жестокий, и любящий распускать руки все же для меня предпочтительнее в плане побега вот этого вот раскормленного борова, приехавшего за покупкой с охраной. От такого сбежать вряд ли удастся.
Я все еще полусидела на земле, поэтому сыграть немощь, поднимаясь, оказалось несложно. Едва шевелясь, будто с трудом, поднялась на ноги, все время кряхтя и постанывая, стараясь при этом не переиграть. Поднявшись, пошатнулась, словно от головокружения, зашарила вокруг руками в поисках опоры.
— Что с девчонкой? — шейш подошел ближе, хватая меня за руку. — Что с тобой? — заглядывал в лицо, но хоть изо рта у него не воняло, как у Русана.
— Господин, — вмешался отчим, отчаянно лебезя. — Упала, ударилась, полежит и пройдет все, — едва поклоны не бил совсем недавно очень смелый мужик.
— Упала? — недоверчиво переспросил господин. — Завтра я ее заберу, пусть будет готова. Хотел сегодня, да верхом она дороги не выдержит, — недовольно прицокнул шейш, пристально меня разглядывая. — Тряпье свое можешь не брать, все равно носить не сможешь, у нас женщины иначе одеваются. И чтобы больше не падала, — угрожающе заявил шейш Русану, отпуская, наконец, мою руку.
— Иди в дом, — подпихнул меня Русан в нужном направлении. — Отлежись, а завтра господин за тобой приедет. Новая жизнь начнется, Катриша, еще благодарить станешь!
Глава 4
Зашла в домик и только теперь выдохнула. Так, Екатерина Сергеевна, пора включать мозги! Не знаю конкретно, что произошло, но факты таковы. Я в теле какой-то соплячки, которую продали этому пузатому старикану. Выглянула в окно — Русан все еще лебезил перед приезжим господином.
Насчет того, где я… судя по обращениям местных друг к другу, «шейш» этот опять же, водичка горькая от Марши, после которой спина кровавая за полдня зажила, звоны, степры, да и вообще… нет, не смогла закончить даже мысленно. Именно эту мысль принять оказалось сложнее, чем даже паразитизм в чужом теле. Зажмурилась изо всех сил, надавала себе мысленных оплеух. Так, Екатерина Сергеевна, вдох-выдох, кажется я не в России-матушке и похоже даже не на Земле! Все, выпалила, пусть и мысленно. Правы все же буддисты, переселение душ есть, а миров множество, вот меня в другой и занесло.
Оттолкнулась от стены, к которой прижималась все это время и шагнула к топчану. Села, поджав ноги. Времени мало, нужно думать скорее. И не на тему внезапной новой жизни, об этом после. Думать нужно, как отсюда выбираться, желательно с минимальными потерями. Что-то ехать завтра со стариканом ой как не хочется, прям внутренний протест от одной мысли. И не то, чтобы я девочка-припевочка, нет, всякое в жизни было, но к старикану душа не лежит, вот ну никак! Душа-то у меня моя? Прислушалась к себе. Голосов в голове нет, вроде бы. Или затаились до поры, — хмыкнула невесело. Значит, стану считать, что душа моя, неизменная!
Выходит, Русан девчонку избил так, что ее душа из тела того, фьюить, а моя, значит, после гипсового блока местечко заняла. Резко мотнула головой. Господи, неужели я правда считаю это возможным? Но другого объяснения просто нет! Не сон, все это точно не сон.
Заставила себя подняться и пройтись по домику. Осмотреться. Кроме того топчана, на котором я спала, был еще один, чуть пошире, но тоже низкий и жесткий. Еще печь, сейчас потушенная, неказистый стол, пара табуретов, посуды кот наплакал, да сундук в углу. Все, вот и вся обстановка. Открыла сундук, пошарила внутри. Нашла несколько платьев, точно принадлежавших или Катрише, или ее матери. Свернула комом, использовав одно платье, как мешок. Чуть посомневавшись, достала штаны и рубаху, эти точно Русана, их тоже засунула в импровизированный мешок.
У печи нашла остатки хлеба, отправила туда же, больше съестного ничего не нашла. Затолкала тюк с вещами под топчан, едва услышав, что Русан возвращается. Теперь главное уличить момент и сбежать ночью. Куда идти в незнакомом месте, еще и в темноте, представляла слабо, но и оставаться здесь нельзя, это точно.
Чуть позже удалось выскользнуть на улицу. Заметила Маршу, с корзиной в руках шагающую вдоль домов. Травница иногда останавливалась, чтобы ответить на
