«Ни за что. Крессер не может не помнить мои шипы. Он наверняка хочет от них избавиться, так что… Буду ждать».
К сожалению, у меня не было внутренних часов, и я совершенно не представляла сколько сейчас времени. Стены кельи едва заметно светились, создавая легкий сумеречный флер.
В очередной раз размяв руки и ноги, я устало опустилась на скамейку. Неизвестность душила.
Сколько можно-то?!
Именно в этот момент в замке со скрежетом провернулся ключ, а я вдруг отчетливо поняла, что могла бы и еще немного посидеть. Чего мне, спрашивается, не хватало-то? Сыровато, темновато, но зато не дует!
Из темноты коридора выстрелила волна магии и меня вновь «понесли» на выход. Кто бы ни скрывался под плотным капюшоном, он не собирался давать мне ни шанса на сокращение дистанции!
«А ведь я и сонные цветы в своих волосах вырастить могу», с отчаянным весельем подумала я.
Круглый зал был полон горящих свечей и полупрозрачных воздушных занавесей.
«Ха, а я ведь могу и диверсию устроить», пронеслось у меня в голове. «Чуть подтолкнуть и все полыхнет!».
Но беда в том, что и я бы полыхнула вместе с храмом. Потому эту идею я решила отложить.
«Но недалеко, мало ли что», хмыкнула я и охнула, когда магические путы сжались крепче и вытолкнули меня в центр зала.
Не прошло и минуты, как рядом со мной встал Крессер.
«Близко, но недостаточно», зло подумала я.
А затем, прямо сквозь горящие свечи, к нам вышел священнослужитель. Невысокий, он нес перед собой каменную чашу.
– По доброй ли воле пришли новобрачные? – скорбно вопросил храмовник.
– Нет,– звонко выкрикнула я. – Меня похитили!
Крессер лишь усмехнулся:
– Кричи громче, может, охрипнешь.
По лицу храмовника пробежала тень.
– Ищете ли вы счастья или же выгоду?
– Я ищу счастья с другим человеком, а ему нужна лишь выгода,– охотно ответила я.
Но это вновь никого не взволновало.
– Преклоните колени,– хмуро произнес храмовник.
Стиснув зубы, я изо всех сил сопротивлялась путам. До боли, до кровавых мушек перед глазами…
Я. Не встану. На колени!
– Это важно для ритуала? – сквозь зубы спросил Крессер.
– Нет,– отрывисто отозвался жрец. – Быстрее, рассвет занимается!
«Я здесь почти сутки», осознала я.
Священнослужитель замер, вперив взгляд в чашу. Он что-то бормотал себе под нос и таращился туда так, будто там были начертаны все тайны мироздания!
Через минуту мне стало ясно, что ритуал все-таки начался. По сводам храма поползли розово-золотые ручейки света. Они извивались по стенам и полу, а после стекались к ногам священника. И, превращаясь в туман, поднимались к чаше.
Чаше, над которой начали формироваться золотые ленты.
Чужая сила заставила вскинуть руку, подставляя запястье под брачные оковы. Чужая сила заставила меня сделать шаг вперед. Чужая сила…
Не имея возможности обернуться, я с безмолвным отчаянием смотрела на сияющий браслет, что горел на моей руке.
«Вот и все. Вот и все», пронеслось у меня в голове.
– Именем Пресветлой Богини объявляю этот брак заключенным,– устало произнес жрец и поднял взгляд на нас.
В ту же секунду на его лице отразился истинный ужас, но я, к сожалению, не имела никакой возможности пошевелиться!
Тонкий, ажурный браслет сверкнул особенно ярко и чары, удерживавшие меня в плену, растворились.
Обхватив запястье, я первым делом попыталась сорвать сияющий артефакт, но пальцы прошли сквозь него. Что самое страшное, от моей руки тянулась тонкая паутинка. Как я подозреваю, она связывает меня с женихом.
Мужем.
Обернувшись, я хотела было пожелать Крессеру сдохнуть, но…
Ферхард стоял посреди прохода. На его правой руке сиял золотой браслет. Браслет, от которого тянулась мерцающая нить.
– Фер,– выдохнула я, не в силах поверить в происходящее.
– Лия.
Я сделала шаг ему навстречу и едва не запнулась о тело Крессера. Бывший жених был связан по рукам и ногам темными жгутами силы.
Ферхард переступил через поверженного врага и притянул меня в объятия:
– Я чуть не сошел с ума, любовь моя. Не представляю, что ты пережила здесь.
– Было холодно, страшно и грустно,– шепнула я. – Но на мое счастье, шипы под кожей не позволили Крессеру излишне докучать мне.
Мой дракон тихо рассмеялся:
– Пусть будет благословлен твой дар.
– Ты нашел меня по цветам? – спросила я, когда он немного отстранился.
– Да. И чувствовал себя при этом странно, ведь видеть их мог только я.
– Я не вкладывала это в них, но… Мое доверие принадлежит лишь тебе. Фер…
Могу ли я прямо сейчас обвинить Вердани? Или нам предстоит тихая партизанская война? Или…
– Все потом,– шепнул он. – Передаю тебя в руки целителя, а сам, к сожалению, вынужден продолжить спектакль.
Ферхард повернулся ко мне спиной, и магией поднял тело Крессера.
– Да, меня они так же переносили с места на место.
– Боялись нежнейшего цветка Черного Герцогства,– я по голосу слышала, что мой дракон усмехается.
Мы вышли из главного зала и ко мне тут же подошли двое – наш целитель и Лидан.
– Вы уже вернулись,– улыбнулась я.
– С плохими хорошими вестями,– почтительно ответил оборотень. – Вы скоро все увидите. И… Я надеюсь, мне будет простительно это.
Он обратился вороном и осторожно устроился на моем плече. Покачав головой, я вскинула руку и несколько раз провела кончиками пальцев по лоснящимся перьям:
– Все простительно, пока вы не втыкаете когти в мою кожу, Лидан.
Ворон возмущенно каркнул. Но был заглушен цыкнувшим на него целителем – тому никак не удавалось сосредоточится.
– Вы здоровы, но истощены,– проговорил в дирран Кассери.
– Спасибо. Как Лиира? Вы здесь, а значит…
– Малышка под присмотром,– улыбнулся целитель. – У меня есть хороший друг, который был рад подписать с герцогом контракт. Мы волновались за вас, тригастрис. Лиире не сказали о вашем исчезновении, но девочка все равно догадалась. Поэтому нам пришлось солгать, что вы больны.
– Она знала, что я обязательно к ней зайду,– проговорила я дрогнувшим голосом. – Я купила ей подарок, парные броши, для меня и для нее, но…
В этот момент ворон сорвался с моего плеча и улетел.
– Он найдет,– убежденно проговорил дирран Кассери.
– Почему мы медлим?
– Потому что у нас есть лишь подозрения,– огорченно проговорил целитель. – Я изучил все, что мне было передано, тригастрис. Герцог был в ярости – приступы Лииры были не настоящими. Как и приступы герцога. Но если девочку щадили, то герцогу оставалось не долго. И самое страшное, что перед смертью он бы успел сойти с ума.
– Пресветлая,– выдохнула я.
– Кто-то хотел показать
