я, казалось обрубил. Коралловый замок не поднимал тревогу, не передавал о чужом присутствии. Продолжал плавно плыть… правда, я вспомнил, что так и не сменил курс.
Эсмаилья попыталась отвести взгляд, обессиленно откинувшись на подушку.
Я повернул к себе её голову, заглянул в глаза.
— Прости, — шепнула она.
По щеке покатилась слезинка.
— Зачем? — рыкнул я.
Девушка молчала, но я не сводил с неё требовательного взгляда. Теперь, когда угроза жизни отступила, я не собирался отпускать её, пока не проясню всё, что только возможно!
Надеюсь, отступила.
Кальвер поднялся, нашёл на столике пыльный бокал и отправился в ванную за водой.
Я подсел на кровать, сжал Эсмаилью в охапку, не представляя, что делал бы, как пережил бы, если бы её не стало.
— Как тебе удалось? — шепнула пересохшими губами. — Это же мгновенный яд!
Переборов желание снова зарычать, я прикрыл глаза. Взял себя под контроль, как научился давным-давно в Нижнемирье.
Принял бокал у вернувшегося Кальвера, и, придерживая голову Эсмаильи, помог ей напиться.
Друг нашёл у себя в той же сумке бинт, смочил настойкой ещё кусок ткани и перевязал её руку.
— Пойду поищу кухню, — хмыкнул, поднимаясь.
— И запасы аптечки пополни, — отозвался я вдогонку.
Давно, больше года назад мы с ним вместе искали этот замок по смутным наставлениям отца. Вместе исследовали его. Кальвер знал, что где находится, просто давал нам время.
За что я был ему благодарен.
— Расскажи мне всё, — произнёс, едва дверь за ним затворилась.
— Я не могу, — тихо отозвалась Эсмаилья.
— Послушай! — я повернул к себе её голову, заставляя смотреть в глаза. Почти физически ощущая, как прорываю стену недоверия, разделявшую нас пропасть. — Нет ничего, что мы не могли бы изменить. Исправить. Нет ничего, что я использовал бы против тебя. Что бы ты ни рассказала, я помогу. Ты мне веришь?
— Даже если… это противоречит всем твоим стремлениям и планам?
И хотелось бы запальчиво крикнуть, что да. Но… не знаю, как бы я поступил, выяснив, например, что её подкупила и подослала мамаша. Маловероятно, и всё же раскидываться громкими обещаниями я не привык.
— Я никогда не причиню тебе вред. И буду искать выход.
Эсмаилья всмотрелась в мои глаза, будто пытаясь что-то вычитать. Огляделась:
— Где мы?
То ли оттягивала момент, то ли наоборот — ждала взаимной откровенности от меня. Но я не стал настаивать на своём:
— Коралловый замок.
И без того широкие синие глаза округлились:
— Ты — сын Лавриутания Иллиниириса?
— Ты его знаешь?
Отец мало рассказывал о своей эльфийской жизни. Поэтому я пристально наблюдал за реакцией.
— Он очень известный техномаг и конструктор, говорят, создал замок, который… — она осеклась, видимо, осознав, где находится. — Он пропал без вести много лет назад! Что с ним случилось? Дроу?
— Да. Отец долгое время находился в плену у королевы Арьяри. Она всё пыталась разузнать его секреты и заставить работать на себя. Многие годы не давала нам даже видеться.
— Что с ним стало?
Я сжал зубы. Болезненные вопросы. Долгое время я считал остроухого отца своим позором. Как и все вокруг. И только под конец, повзрослев и обретя изрядную долю свободы, смог хоть немного понять его. Сблизиться с ним.
— Он пытался бежать. Обещал встретиться со мной тут, в Коралловом замке. Всё, что от меня зависело, я сделал. Но… так его и не дождался. Наказание Ночных дроу страшны, я могу только догадываться, как обошлась с ним королева. Но точно знаю, что он не выдал меня и моих планов.
— Планов?
— Это он рассказал мне об артефакте Жизни. Я не могу иметь детей, видимо, из-за крови оборотня. Мать выяснила это, прежде чем дать клятву, что освободит меня и не станет вмешиваться в мои планы на Поверхность, если у меня появится наследница. Артефакт Жизни — единственная надежда. И королева не знает о ней.
33
Траверта Эсмаилья
Несколько мгновений я тонула в ртутных глазах и его доверии. Он открывался мне, и я не могла понять, говорит ли это о том, что не собирается выпускать меня отсюда — или о том, что действительно не хочет потерять возникшего между нами притяжения. Нежданных, невозможных чувств.
Почти невыносимо оказалось не отводить взгляд, представлять, каково ему было увидеть меня бездыханную после той страсти, которая нас обуяла. Я бы, наверное, сошла с ума.
Мне и сейчас до безумия хотелось прижаться к сильной груди, и чтобы не было больше никаких вопросов. Только мы, он и я.
— Твоя очередь, Эсми, — тихо шепнул Нарран, приближая свои губы к моим. — Я открыт перед тобой. Откройся и ты.
Открыться… кажется, именно этого мне сейчас хотелось больше всего на свете! Да и яда уже не осталось. Я никак не смогу скрыть, если он захочет вырвать из меня признание.
Но он не хотел вырывать. Ему нужно было ответное доверие с моей стороны.
Машинально провела по груди, и его зрачки вдруг расширились:
— Артефакт… — пробормотал он, словно вдруг дошло. — Так сиял артефакт? Жизни? Всё это время он был в тебе?
Догадался… великий дневной свет, что мне делать?!
— Расскажи мне правду, какой бы она ни была. Что бы ни случилось, я останусь на твоей стороне.
Это так красиво звучало! Но как мне довериться Ночному?
И есть ли у меня другой выход?
Похоже, нет.
Я кивнула.
— Да. Он всё это время был у меня. Пожалуйста, отпусти меня, Нарран! Я не могу больше нести его в себе. Он забирает мои силы. Мне нужно вернуть его в храм!
— Почему ты решила принять яд, Эсми? Думала, я не выпущу тебя?
Тихий, внезапно ставший таким близким, родным голос. И это сокращение моего настоящего имени… Я вдруг поняла, что завишу от него, его воли — полностью, как никогда. Мы где-то на блуждающем острове посреди океана, и мне отсюда не сбежать!
— Это моё задание. Я исполняла приказ. Артефакт не должен был попасть к тебе. Я просто должна была вывезти его из Селлевера! Но попалась твоим псам…
— А Люсьенда? — казалось, он сейчас снова начнёт рычать, рвать и метать! — У неё никогда не было артефакта? Она…
— Прости, — пробормотала я.
— И у тебя не было цели привлечь моё внимание? Выманить из города?
— Никогда. Наоборот, моя цель была держаться как можно дальше от тебя. Не дать тебе артефакт… любой ценой.
— Руотаний… — пробормотал он, словно что-то осознав.
Несколько мгновений молчал. После чуть нахмурился:
— Но мы с тобой могли бы…
— Вот поэтому я ничего и не хотела тебе говорить! — воскликнула
