не покладая рук, и то, наверное, не успела бы навести подобную чистоту.
И вот такие возможности Мирела скрывала от меня!
Какое счастье, что наконец-то я смогла ее подчинить. И ведь это, действительно, счастье, что не надо самой все надраивать, настирывать, наглаживать.
Напевая себе под нос бодренькую мелодию, я выкручиваю краны на полную мощность и плюхаюсь в сверкающую чашу ванны.
За неимением соли или пены, лью ароматное масло, и в нос сразу же ударяет запах мяты, пробуждая совершенно ненужные воспоминания о темно-синих глазах, высоких скулах, упрямых губах и шраме.
В животе начинает приятно потягивать, по телу разливается странная истома и леность.
Эй-эй! Сашенька, стопэ!
Ты куда это разогналась? Неужели запала на черноволосого придурка?
Забыла уже, как он лапал тебя на берегу, и как обсуждал охмурение со своими братцем и сестричкой?
А томление… так это от горячей воды.
Точно, от воды. Сейчас ты встанешь, встряхнешься и займешься делами.
Истошный вопль за дверью не только почти выбросил меня из воды, но и напомнил, что оголодавшие шерстокрылы могут сжевать что-нибудь ценное. Например, дневник отца. Поэтому я быстро вылезаю из ванны, сильно, до красных полос, растираю кожу, накидываю платье и выскакиваю в коридор. Даже волосы прибрать не успеваю.
– Нуу-у-у? И где ты так долго была-а-а? – обтираясь об мои ноги, требовательно вопрошает Аррон. – Ребенку есть пора.
– Мылась. Разве не видишь? – поясняю ему очевидные вещи.
– Могла бы и языком умыться. Как и все уважающие себя шерстокрылы.
– Но я-то не шерстокрыл, – возмущаюсь на его необоснованные претензии.
– И очень зря. Ребенку нужна мать.
Нормальные претензии. А я-то что с этим сделаю. Хотя… кое-что могу.
– А ну, айда на кухню. Завтракать будем, – командую я путающемуся под ногами Аррону.
– А что на завтрак? – небольшой бомбочкой, килограмма примерно на три, на меня обрушивается Лин. Запутавшись крылышками в волосах, он плюхается на мое плечо, едва не пригибая к полу.
– Что найдем в холодильнике. А что ты хочешь.
– Фсе! – довольно выдает кроха, а шерстяной филей Аррона уже мелькает около лестницы, приглашая поскорее следовать за ним.
После завтрака из яиц всмятку, горячих гренков, творога у кого с медом, а у кого со сметаной, мы втроем отправляемся снова в библиотеку.
Аррон и Лин устраиваются в кресле и намывают усы, а я располагаюсь за столом. Поскольку план дома запомнила наизусть и нет необходимости подниматься в спальню, то вычерчиваю его на большом листе и с головой погружаюсь в распределение будущих гостевых комнат, определении места общей столовой, места развлечений и спа, а так же помещений, в которых будет жить персонал.
Одновременно с этим пытаюсь примерно прикинуть смету. Сумма выходит весьма внушительная. Такой на моем счету точно нет, а значит надо поскорее встретиться с Маритой и начать постепенно прививать местному обществу новую моду.
Стараюсь поскорее закончить с планированием и заняться эскизами, чтобы сразу перейти к делу.
Отодвигаю толстую стопку листов с планом в мелком масштабе, поэтажными планами, планировкой сада и расчетами, и достаю еще одну пачку.
Первое. Долой жесткие корсеты, в которых ни вздохнуть, ни согнуться. Свободу Юрию Дето… Тьфу ты! Свободу современной деловой женщине!
Рисую несколько сорочек, а-ля комбинашек, с мягким корсажем и на «косточках», а потом уже и привычное для меня белье.
И вот здесь я отрываюсь по-полной. Бюстье разных форм и моделей: от супер секси кружевных на каркасах, балконетов и «анжелик» до совсем скромных и спортивных. С нижней деталью туалета то же самое – скоро местные дамы к своему ужасу или восторгу вместо привычных панталон увидят скромные (по моему мнению, конечно) слипы, брифы и кюлоты, а так же стринги, танга и бразилиану.
Ночные сорочки, как соблазнительные, так и скромные, пижамы, домашние костюмы и платья – не стоит сразу шокировать, пусть сначала дома привыкнут к незнакомой одежде. Мужей до обморока доведут, как в спальне, так и вне ее.
Невольно хихикая, я скольжу пером по листам бумаги, оставляя на них все больше разнообразных вариантов домашней одежды, когда по коже прокатывается легка щекотка. Даже Аррон приподнимает голову и часто-часто и заспанно моргает.
– Обедать пора? – широко зевает он, показывая белоснежные клыки и ярко-красный язык.
О, боже, он о чем-то кроме еды думать может?
– Венари Лекися! – даже в библиотеке слышен зычный голос Мирелы. – К вам гости. Вы их ждали?
Томби и Пенга!
Увлекшись эскизами, я почти забыла о том, что пригласила гостей.
Подхватываю юбку местного платья и выбегаю из библиотеки, но никого не вижу.
В холле тишина, на лестнице тоже.
Осматриваюсь в поисках вездесущего духа, но она старательно от меня прячется.
Ага. Вижу-вижу блестящий глаз в отражающей раме картины. Слишком уж Мирела любопытна, чтобы уйти и не узнать, зачем я пригласила детишек.
– И где же они? – интересуюсь я. – Только не говори, что не открыла им дверь дома.
С нее станется.
– Если бы я могла, – недовольно бурчит Мирела. – Совсем никакого уважения к старинному дому. Приглашают всякую шпану. Будь моя воля, я бы их и к воротам не подпустила.
Как же хорошо, что воля не ее, а моя.
– Тогда где они? – тороплю упрямого духа.
– У ворот топчутся. Бояться идти, – самодовольно отвечает она.
– Ты запугала? – грозно оглядываюсь, а сама уже бегу к выходу.
– Вот еще! – вполне искренне возмущается Мирела, но я уже вижу белесые силуэты ребят в потрепанной и выгоревшей одежде и бегу к ним.
Томби стоит чуть впереди и прикрывает плечом растерянно осматривающуюся Пнегу.
Она то и дело дергает его за рубашку, которая вот-вот грозится порваться от подобного обращения, и показывает то на дом, то на чудесным образом заработавший фонтан.
– Добро пожаловать, гости дорогие! – восклицает появившаяся в струе фонтана Мирела.
От неожиданности вздрагивают не только ребята, но и я.
– К-кто это? – Томби на всякий случай совсем прикрывает пискнувшую Пенгу.
Вот это рыцарь!
Я тихонько вздыхаю. Никто и никогда так меня не защищал в моем мире.
Вроде бы, здесь и порядки другие, а перенеслась, и все то же самое – мужики увиваются только из корысти.
Что за судьба такая? Где так нагрешила?
– Это дух и хранитель поместья, –
