поясняю я. – Зовут Мирела. Ты ее не бойся. Она хорошая, – продолжаю не очень уверенно. – Проходите в дом.
Томби внимательно смотрит на меня, затем на выровнявшиеся и очистившиеся дорожки – однозначно, после слияиния Мирела стала заботиться о доме намного лучше.
– Мы слишком грязные для господского дома.
– Не говори ерунды, – отмахиваюсь я.
– А что нам надо будет делать? – совсем по-взрослому интересуется мальчуган и смотрит исподлобья.
– Сначала поесть, а затем прилично одеться, – легкомысленно отвечаю я и сразу же встречаю совершенно серьезный и подозрительный взгляд.
– Нет, – Томби мотает головой. – Так не пойдет. Давайте сразу обговорим характер и объем работ, а так же вознаграждение. Вы не смотрите, что мы одни. Я могу постоять за нас обоих и в обиду не дам ни себя, ни Пенгу.
И взгляд такой, что не захочешь, а поверишь слишком рано ставшему взрослым мальчику.
Я хоть и не отношу себя к натурам сентиментальным и чувствительным, но даже у меня кончик носа начинает чесаться, а глаза щипать от мысли, через что пришлось пройти этим детям, чтобы на равных разговаривать со взрослыми.
– Давайте, сначала поедим, – предлагаю я, услышав весьма характерное урчание, – а уже потом поговорим о работе. Вы ведь голодные?
Томби остается все таким же насупленным, но Пенга снова дергает его за рубашку и жалобно смотрит. Суровое лицо парнишки смягчается.
И без слов видно, какая между ними крепкая, прошедшая огонь и воду дружба. Мне даже немного становится завидно.
– Хорошо, – соглашается он. – Но вы вычтете еду из нашего будущего жалования.
– Обязательно, – киваю я, интуитивно почувствовав, что мальчишка не потерпит никакой благотворительности и жалости.
– А так же и то, что вы украдете, – Мирела не может не вставить свои пять копеек. – Я дух дома, и я все вижу, – сурово предупреждает она.
Огромные глаза Пенги наполняются слезами, лицо Томби вспыхивает от возмущения, и он начинает пятиться к воротам, подталкивая за собой подружку, а я буквально хватаюсь за голову.
Ну почему Мирела не могла помолчать?! Я столько уговаривала, чтобы сейчас они сбежали?
– Мы не воры! – выпаливает Томби и разворачивается, чтобы убежать.
– Подожди… – я протягиваю руку, желая ухватить его за ветхую рубашонку.
– Что случи… – передо мной из фиолетового свечения показывается удивленный Ретфер, – …лось, – окончание он уже хрипит, потому что вместо мальчишечьего плеча мои пальцы сжимаются на его шее.
– Ой! – только и успеваю пискнуть, прежде чем отцепить руки и отскочить подальше. – Я не хотела. Честно-честно. И вообще, как ты сюда и попал и что здесь делаешь?
Мы же все помним, что лучшая защита – это нападение.
– Это так вы встречаете гостей, которых сами же и пригласили? – потерев покрасневшую шею и прокашлявшись, Ретфер смотрит на меня с осуждением.
– Я? Приглашала? Я пока еще в своем уме. И без вас забот полон рот. Надо вон, мальчишку удержать, – мотнув головой, указываю на Томби. Единственным плюсом внезапного появления Ретфа становится то, что парнишка не бежит дальше, а остановливается, чтобы понаблюдать за разворачивающимся у него на глазах спектаклем. Правда, при этом не забывает прикрывать Пенгу.
– Конечно, вы, – Ретф недоуменно вздергивает бровь. – Неужели я сам бы навязался, без приглашения?
Хм… а такое уже было. Заявлялся, и ничего ему тогда не мешало.
– Вы сами вызвали меня по артефакту связи, – видимо, заметив мой скептический взгляд, он указывает на мое ухо.
Артефакт? Какой еще артефакт?
Ощупываю ухо, и палец натыкается на что-то острое – сережка! Как я могла про нее забыть.
– Ой! – снова вырывается у меня. – Я не специально. Я не хотела. Забыла. А как ты сюда попал, если я не давала приглашения?
Да-да, лучшая защита все еще нападение
Ведь я нашла артефакт, и мы провели обряд…
Затыкаюсь, но слишком поздно. Успеваю выболтать про артефакт, а ведь эта семейка очень просила безлимитные приглашения.
Опять врать, изворачиваться. Как же это надоело.
Вот только Ретфер будто даже не замечает моей оговорки, и оглядывается.
– Вы этого мальчишку хотели задержать? – широким шагом приближается к Томби. – Конечно, не мое дело, но зачем?
– Не подходи! – паренек злобно скалится, сжимает кулаки встает так, что становится понятно – он собирается драться. – Пенга, беги!
Девчушка еще колеблется, но ловит суровый взгляд друга и припускает к воротам. Худенькая, легконогая, она почти не касается земли босыми ногами. Еще немного и ее светлое потрепанное платьице исчезнет за оградой.
– А ну, всем стоять! – гаркаю я, снова по привычке все беря в свои руки.
Замирает навытяжку Ретфер. Томби даже не моргает, только сверкает широко распахнутыми глазищами. С занесенной ногой застывает Пенга.
Хлопнув крыльями, шлепается на шерстяную попу Аррон – откуда он появился?
Даже Мирела превращается в изваяние, остановив струи фонтана.
Вот. Это другое дело.
Ишь, распустились.
– Сейчас все: званые и незваные гости пойдут перекуситьь, а после обо всем поговорим. Всем ясно? – обвожу замершую компанию строгим взглядом.
Все слегка отмирают. Ретф кивает, Пенга, предварительно посмотрев на друга, делает шаг обратно, приближается и Томби.
– Ура! Еда! – вопли Аррона заглушают вновь зажурчавший фонтан, а я облегченно вздыхаю.
Кажется, им тут всем очень не достает твердой руки. И если ребятам это простительно в силу возраста, то Мирела и Ретфер – как-то чересчур.
Что же, придется наводить порядок на вверенной территории.
Обед получается какой-то сумбурный и слегка ненормальный.
Начался он с того, что Аррон путался под ногами все время, пока я ходила от холодильного шкафа к рабочему столу, и высказывал пожелания по поводу продуктов.
Так, например, его совсем не интересовали хлеб, овощи и фрукты, зато, если бы его послушалась, то у нас получилось бы мясо, нафаршированное всевозможной рыбой под сливочно-сырной заливкой и яичной глазурью.
Лин просто бестолково трепыхался у меня над головой и везде совал любопытный нос. Пару раз я чуть не закрыла его в холодильном и посудном шкафу. Зацепившись крылом за угол, он чуть не сел попой на разогревающуюся плиту – я чудом успела ухватить его за шкирку, – едва не залетел в духовку – только в последний момент успела вытащить его за хвост, – но зато от души измазался в сметане и муке, за что был безжалостно посажен в раковину.
– Зачем-м-м же пр-родукты
