переводить? – рявкнул у меня над ухом Аррон, выхватил свое чадо из-под струи воды, шлепнул на пол, развезя там неприглядную лужу, и принялся тщательно вылизывать. Лин ему активно в этом помогал, а я наконец получила возможность взяться за приготовление.
Пока Томби, как истинный мужчина, делал вид, что кухонные дела его не волнуют, но все же искоса поглядывал на хорошие куски мяса, которые я решила быстренько запечь и резала на тонкие пластинки, ко мне бесшумно подкралась Пенга.
– Я могу чем-то помочь? – бестелесно, словно призрак, шепнула она у меня за спиной.
Разумеется, от неожиданности я вздрагиваю, и, разумеется, отхватываю себе едва ли не половину пальца.
– Ой! Я не хотела! Простите! – пищит Пенга испуганной мышью.
– Убийство! Убийство! Вызывайте жандармов! Держите мальчишку! – вопит Мирела так, что звенит в ушах.
Дурдом, да и только.
Томби, метнув испуганный и какой-то затравленный взгляд сначала на меня, затем на то, как из пальца буквально рекой течет кровь, рванул полоску от своей видавшей виды рубахи.
– Я перебинтую, – бросился ко мне, но наткнулся на Ретфа.
– Э, нет, молодой человек. Вы сядете и спокойно посидите, – и буквально силой усаживает мальчишку на табуретку.
На его лице не видно страха, а в движениях суеты, только спокойная неторопливость – наблюдать одно удовольствие.
Да и здравомыслящий взрослый мне не помешает в этом бедламе. Вон, Пенга уже вся белая, покачнувшись, прислоняется к стеночке.
– Лексия, покажите, – Ретф подходит ко мне и ьерет за руку. Долго рассматривает рану и качает головой. – Вам повезло, что палец не отрезали, а то приращивать части тела я не очень умею.
Что? Не очень умеет? То есть, плохонько все-таки прирастил бы?
Пока я пребываю в состоянии совсем не легкого шока от возможностей этого мира и отдельных населяющих его личностей, Ретф обхватывает мой палец, прикрывает глаза и что-то шепчет.
Рану сначала начинает жечь, потом охватывает холодом, и палец будто теряет чувствительность.
– Я немного подлечил и обезболил, но делать вам все равно ничего сейчас нельзя, если не хотите, чтобы края разошлись, – спокойно, словно ничего особенно не произошло, говорит он. – Прикажите вашему духу принести бинт, чтобы можно было перевязать, а если скажете, что хотели приготовить, то я все сделаю сам.
Глава 22 Серьезный разговор
Ну какое же удовольствие наблюдать за мужчиной у плиты…
Сидя с ногами на стуле, я всецело отдаюсь этому занятию.
Ретф сбросил жесткий сюртук, а передник, повязанный поверх облегающего жилета и тонкой сорочки, только подчеркивает узкую талию, развитые спину и плечи, и… кхм… особенно выделяющие крепкие ягодицы.
Против воли я буквально залипаю, наблюдая, как Ретф передвигается вдоль рабочего стола, к раковине, а затем к плите.
А уж когда нагибается, чтобы поставить в духовку противень с рыбой на овощной подушке, то буквально захлебываюсь слюной, глядя на обтянутые тканью крепкие мышцы.
Вот странно: вроде бы, тренажерных залов здесь не наблюдается, как он смог добиться настолько скульптурного рельефа?
– А что вы собирались делать из муки? – прерывая мои размышления, Ретф разворачивается и перехватывает мой остекленевший взгляд. – И что вы так внимательно рассматриваете?
Предатель Аррон бессовестно хихикает, Лин беспечно топчется у меня то на голове, то на плечах, Томби розовеет и смущенно отводит глаза, Пенга наивно хлопает ресницами, и только Мирела – куда же без нее – совершеннейше наглым образом выдает мой интерес к филейной части гостя:
– К заду твоему присматривалась. Решала, годишься ли в мужья.
Что за… нет, не человек, существо. Одни мужья на уме. Ну, дорогуша, ты у меня получишь!
– Простите, во что гожусь? – Ретф изумленно – и я его понимаю – вскидывает темную бровь, при этом его шрам немного натягивается, что опять же придает Ретфу особенный, не глянцевый, а мужественный шарм.
Тьфу на него!
– Не слушайте ее, – взмахиваю рукой в сторону растворившейся в зеркале Мирелы. – У нее идея фикс – выдать меня замуж.
– Что такое идея фикс? – растерянно моргает Ретф и мнет в руках мешочек с мукой.
– Ну… блажь, шизоидея, креза, заморочка… – перечисляю я все знакомые синонимы, и с каждым последующим выражение лица Ретфа становится все более изумленным. Кажется, двигаюсь не в том направлении. – Может, ты все же сделаешь лепешки? – киваю на побелевший мешочек муки.
– Да-да, конечно! – спохватывается Ретф и разворачивается к столу.
Закатав рукава, он начинает вымешивать тесто, а я снова бессовестно любуюсь, только на этот раз не ягодицами, а перекатывающимися на предплечьях мышцами. М-м-м-м… И длинные пальцы, погружающиеся в шар упругого теста… В исполнении мужчины это оказалось настолько эротичным, что у меня даже испарина на спине выступает, и сердце бьется чаще.
Эх! Не был бы он таким козлом, то было бы совершенно идеальным. Но, видимо, и в этом мире идеала нет.
Какая жаль!
К моменту, когда Ретф успевает дожарить последнюю лепешку и нарезать салат, поспевает и рыба.
Вдоволь насмотревшись и отметая все его протесты, я помогаю красиво сервировать стол.
– В конце концов, я же не инвалид! – возмущаюсь я на попытки усадить меня обратно на стул. – Имею право поухаживать за своими гостями.
– О, не имел ни малейшего желания оспаривать ваши права в вашем же доме, – отступает Ретф, но все же помогает расставить все на столе, нет-нет, да соприкасаясь со мной плечами, пальцами над очередной тарелкой или… бедром. При этом каждый раз довольно мило розовеет.
Пенга и Томби смотрят на стол блестящими от голода глазами, Лин устраивается у меня на коленях и сытно урчит. То же самое Аррон делает на коленях Ретфа, которого я чуть ли не силой усадила вместе с нами.
– Ну, всем приятного аппетита, – желаю я всем. – Кому первому рыбки? – тянусь к внушительному блюду посреди стола.
Ответом мне служит молчание, а потом придушенное «Мяв» из-под стола.
– А ты не лопнешь? – уточняю и обожравшегося Аррона.
– Еще место осталось, – не очень уверенно отвечает он. – У меня организм молодой, ему расти надо.
– Вширь? – ехидно уточняю я, а потом обращаюсь к отчаянно смущающейся Пенге. – Давай тарелку.
