к нахальному парнишке и отвесил ему ещё один подзатыльник. Это уже было лишним, но принцип ревакцинации придумали не просто так, поэтому я кивнула и честно предупредила обоих:
— С таким заболеванием я ещё не сталкивалась, поэтому не факт, что смогу справиться. Деньги пока заберите, я позже посчитаю, во сколько обошлись зелья. Мы с дядькой Мелестом договорились, что услуги мои бесплатны, а вот за снадобья нужно будет доплачивать в зависимости от их сложности. Ценники я вывешу, пока ещё не успела. Но вы, господа, всё же готовьтесь к тому, что пациентку придётся везти в столицу. Если ей станет хуже, то другого выхода не будет, потребуется операция. Сама я за такое дело не возьмусь, потому что риски слишком высоки.
Мужчины серьёзно кивнули и ушли, за ухо уведя старшего сына с собой, а средний притулился возле крылечка и посмотрел на меня заискивающе:
— Батька меня за посыльного оставил. Вы, ежели чего, говорите. Я сбегаю. Одна нога тут, другая там.
Почему-то в голове возник образ раскинутых по деревне ног, не прикреплённых ни к какому телу, но я быстро его отогнала.
— Спасибо!
Пациентка, видимо, жадно прислушивалась к разговору, а когда я вошла в проходную, окликнула меня:
— Госпожа целительница, вы уж не серчайте на первенца моего… Так-то он неплохой парень…
— Воспитание детей — дело ваше, и я не в праве в него соваться. Могу сказать только одно: за парня, который так со своей матерью разговаривает и обращается, я бы замуж никогда не пошла. А теперь попробуйте вздремнуть, мне нужно приготовить другие зелья.
— Эти не подействовали? Но я чувствую себя хорошо… — взволнованно зашептала она.
Я не изучала врачебную этику и не знала, как правильно общаться с пациентами, поэтому решила, что буду давать ответы, которые хотела бы услышать сама. Честные.
— Пока что лекарства не помогают с главной проблемой и снимают только последствия. Но мы ещё не все варианты исчерпали, так что отчаиваться рано.
Уйдя в основную часть избы, я снова принялась за работу, на этот раз приготовив зелья по оставшимся трём рецептам. Пациентку, имя которой я так и не удосужилась спросить, было жалко и очень хотелось ей помочь.
Как назло, то ли от волнения, то ли от неуверенности всё валилось из рук, и когда я случайно уронила уже почти готовое зелье на пол, и оно разлетелось по деревянному полу вместе с осколками колбы, мне захотелось разрыдаться и сдаться. И даже антидепрекуся под рукой не оказалось.
Я вышла в огород, нашла там Шельму, отряхнула от земли и вжалась лицом в пятнистый мех, глотая слёзы обиды. Ведь не просила я быть целительницей! Разве это справедливо? Может, не стоило сбегать?
Киса трогательно обняла меня большими, толстыми лапами и заурчала. Коснувшись её побледневшего шрама, громко шмыгнула носом и заставила себя посмотреть на ситуацию с другой точки зрения: я уже спасла две маленькие жизни, вылечив Шельму и того малыша от укуса паука. Да, быть целителем — тяжёлый труд, и он даётся мне сложнее, чем другим, но я делаю хорошее дело. Люди ко всему привыкают, вот и я привыкну к виду ран.
Отпустила Шельму, умылась и вернулась в избу.
Рано опускать руки!
Примета 18: кто ночью родился — тот всю жизнь будет хворями маяться
Тридцать шестое юнэля. После полудня
Таисия
Сказать, что дальше всё пошло как по маслу — солгать. Бедная женщина больше суток мучилась у меня на топчане, пока наконец не получилось воздействовать на чёртов камень — и не одним из пяти приготовленных по рецепту зелий, а совершенно новым, которое я сделала скорее от отчаяния. Оно, правда, норовило растворить не только камни, но и стенки желудка, однако с этим я худо-бедно справилась. Выдохнуть, правда, не успела — у порога уже стояли три новых пациента. Мужик с позвоночной грыжей, девушка с мигренью и малыш с глистами.
Божечки-кошечки, как я обрадовалась глистам! Кто бы только знал! Это же так просто — напоила зельем, выдала пару порций на семью, наказала перемыть и перестирать все вещи в доме. И всё!
Если бы кто-то в прошлой жизни мне сказал, что я приду в восторг от глистов…
Болевой синдром у девушки с мигренью тоже получилось снять, но углубляться в причины я не стала, мы договорились, что она вернётся с повторным приступом, и уже тогда я буду разбираться досконально.
Мужик с грыжей — дело иное. Что я должна была сделать? Боль-то убрать несложно, но проблема же не в ней… Полуденники работали от зари до зари, целыми днями гнули спину, ухаживая за скотиной и выращивая злаки, овощи, фрукты. Какой позвоночник выдержит подобную нагрузку?
Я уложила пациента на кушетку и села рядом, прикрыв воспалённые глаза. Поспать так и не получилось — всю ночь и утро провозилась с почечным камнем, чтоб его! А когда время перевалило за полдень, к медкабинету потянулась новая струйка страждущих, а у меня ни магии, ни моральных сил, ни физических почти не осталось.
— Мне ужо полегчало, — попытался слинять из-под целительской длани мужик, но я не отпустила.
— Пожалуйста, полежите спокойно, пока я думаю, как вам помочь, — попросила я, и он подчинился.
Вот что за люди? Если не больно, это ещё не значит, что ты здоров. Может, не торопиться с применением обезболивающего заклинания? Так жалко же…
Прикрыв глаза, я мысленно принялась перебирать варианты. Что с грыжей делали в моём мире? Удаляли хирургически, а на позвоночник устанавливали титановые пластины, однако такой вариант не подходил категорически.
Нарастить немного хрящевой ткани я смогу, такое заклинание есть, главное не сбиться и не направить его мимо — а то ведь понарастёт всякое вокруг, точно резать придётся. Нужно сходить за накопителем, вправить грыжу, а потом…
Разбудило меня кряхтение. Мужик, видимо, устал лежать на животе и теперь возился в попытках устроиться поудобнее.
Неплохо я так программу лечения обдумала — на час точно вырубилась, судя по углу, под которым в окна светил Солар.
Пациент поймал мой взгляд, и я невозмутимо отчиталась:
— Программа вашего лечения готова. Подождите немного, сейчас я вернусь.
Удалилась с гордо поднятой головой — отчаянно делала вид, что
