отхожу подальше от шатра, чтобы перезвонить Уайлдеру и при этом не быть подслушанной — не хватало еще, чтобы кто-то узнал правду об «Эос» и яде. Я направляюсь к ухоженному розарию Марии, одному из моих любимых мест в поместье ди Сиена, когда мимо пробегает группа охранников с логотипом всевидящего ока Совета на форме. Надеюсь, они помогут Янус, если она не валяется без сознания где-нибудь в канаве. Пьяна она или отравлена — с ней всё будет в порядке.
Я смотрю в небо. Пожалуйста, пусть с ней всё будет в порядке.
Прежде чем стражники убегут слишком далеко, я спрашиваю:
— Вы видели Синтию Раэлин?
Один охранник с густой бородой замедляет шаг, но не останавливается.
— Я видел, как она заходила в дом, Ваше Высочество, — отвечает он и убегает.
— Спасибо!
Я буду до последнего избегать того, чтобы зайти внутрь. У меня нет ни малейшего желания объяснять матери, почему я подозреваю, что Янус отравили, особенно после того, как член Совета так её унизила. Мать и раньше недолюбливала Янус, а теперь она будет её просто презирать.
Я обхватываю себя руками, понимая, что и в этом виновата я. Я потеряла яд и свой шанс получить письма. Уж что-что, а превращать всё в катастрофу я умею.
Розарий Марии пылает бордовыми бутонами. В воздухе разлит сладкий цветочный аромат, смешанный с запахом соленой океанской воды. Ветерок шелестит колючими листьями. Я выдыхаю и опускаюсь на железную скамью — наконец-то тишина.
В кустах за моей спиной раздается шорох. Я вздрагиваю.
— Здравствуй, Ли, — произносит глубокий голос из темноты.
Сердце пускается вскач.
— Покажись.
Маг выходит на лунный свет.
— Ты, — я сжимаю телефон, будто это граната. Это единственное, что у меня есть, не считая туфель, что я могу использовать против него. Он лгал мне, потенциально украл яд и, возможно, применил его на Янус. Если он планирует добраться и до меня, я так просто не дамся.
— Я, — отвечает он с гадкой ухмылкой, от которой во рту остается неприятный привкус. Маг вальяжно подходит ближе; его черный приталенный смокинг подчеркивает развязанный шелковый галстук-бабочку — вид такой, будто он отлично проводил время. Но я не видела его на вечеринке. Я бы его узнала. Я никогда не забуду эти глаза. Они холодные и бесчувственные, как камень.
— Это был ты? — я встаю. — Ты отравил Янус?
— О нет, неужели кто-то её отравил? — в его голосе ни капли сочувствия. — Какая жалость.
— Не прикидывайся. Ты потребовал яд, украл его у меня, а потом появляется Янус… — я делаю вдох, чтобы унять дрожь в руках. — Ты и сам всё знаешь. Бьюсь об заклад, ты сидел в засаде, как хищник, ожидая, пока она станет жертвой твоего плана. Я всем расскажу…
— Расскажешь всем что? Что это был я? У тебя нет доказательств, — Маг начинает кружить вокруг меня. Мне приходится каждые несколько секунд поворачиваться, чтобы не выпускать его из виду. У меня кружится голова, но я маскирую тревогу холодным безразличием. Хотя внутри я кричу. — Даже принцессам нужны доказательства, Ли. Которых у тебя, повторюсь, нет. А вот у меня — есть.
— Что ты имеешь в виду? — требуется огромная концентрация, чтобы не потерять равновесие.
— Никто не поверит, что ты не имеешь отношения к отравлению Янус, — напевно произносит он. — Особенно когда у меня есть доказательства того, что ты вызвала демона, который её отравил.
Дыхание перехватывает.
— Какие еще доказательства?
Маг останавливается. Он достает из кармана пиджака небольшое устройство, похожее на пульт. Прежде чем я успеваю сообразить, что это, он нажимает кнопку, и появляется голограмма. Это тот заброшенный подвал в Выжженном районе. Я шатаюсь назад, глядя, как вместе с Уайлдером расставляю свечи, а затем произношу заклинание, называя Харборима по имени. Я сжимаю кулаки так, что пальцы немеют.
Проекция обрывается — запись закончилась, когда комната заполнилась дымом. Я в ярости смотрю на Мага.
— Ты следил за мной?
— Разумеется, мне нужен был рычаг давления. Понимаешь, я хочу, чтобы все верили, будто Янус напилась, возможно, поскользнулась и впала в кому. А это значит, мне не нужно, чтобы ты болтала лишнего.
Сердце замирает. Я сказала Дону, что Янус могли отравить, а значит, она получит лечение, которого Маг хочет её лишить. Я стискиваю зубы, боясь выдать ему хотя бы намек на это.
— То есть, если я кому-нибудь расскажу, ты используешь это видео, чтобы подставить меня? — спрашиваю я.
— Именно, — отвечает Маг. Я морщусь.
— Мы должны были совершить обмен. Яд в обмен на письма.
— Не трать время, принцесса. У меня нет писем.
Глаза щиплет. Он лжет.
— Где они?
— Не знаю. Я никогда их не искал. Но даже если бы нашел, я бы тебе их не отдал.
— Зачем же ты сказал, что добудешь их для меня? — мои слова звучат натянуто, будто меня душат.
— Ты была лишь средством достижения цели, — в глазах Мага вспыхивает торжество. — Мне нужно было, чтобы Беннет занял место Эдит в Совете, и ты привела его ко мне. Я рассудил, что смогу использовать тебя для грязной работы с демоном, и ты справилась, — я вздрагиваю. — Мои руки чисты, в отличие от твоих.
Дыхание становится слишком поверхностным; я хватаюсь за грудь, пока правда затягивается на моей шее, как петля. Он обманул меня. Он увидел, как отчаянно я ищу письма, и я попалась на старейшую уловку. Какая же я чертова дура. Теперь у него есть это видео, и когда он узнает, что Янус лечат от демонического отравления в лечебнице «Геба», он его опубликует. У Уайлдера и Джексона будут огромные неприятности.
— И что теперь? — спрашиваю я. Маг морщит свой приплюснутый нос.
— Ничего. Мы продолжим жить своими жизнями.
— Ты меня шантажируешь.
— Шантаж — такое некрасивое слово, — произносит Маг. Я хмурюсь. Он может называть это как угодно, но он мной манипулирует. — Видео — гарантия того, что ты не вздумаешь меня подставить, иначе оно окажется во входящих сообщениях твоей бабушки. Всё уже подготовлено. Мне остается только нажать «отправить».
Я стискиваю зубы, чтобы сдержать тысячи оскорблений, которые хочу обрушить на него. Толку от них не будет. У «Эос» нет писем, а я загнана в угол. Всё кончено; они победили. Без писем и с этим видео на свободе страна развалится.
Моя тайна раскроется. Тот факт, что Арадия была Лунной ведьмой, станет достоянием общественности. Народ обернется против моей семьи. У меня была одна зацепка, один шанс получить эти письма. Теперь этот план пошел прахом.
У меня остался только один вариант. Сегодня ночью
