в карты. Я стараюсь не обращать внимания на то, как его глаза темнеют каждый раз, когда останавливаются на моих губах.
И я подавляю каждый инстинкт, подталкивающий меня запустить руки в его волосы и прижаться к нему губами.
Иногда я замечаю, как Тирнон смотрит на меня странным, тоскливым взглядом. Как будто я что-то драгоценное, но совершенно недостижимое.
Иногда он должен встретиться со мной и не появляется.
Я всегда плохо воспринимаю его отсутствие. Я злюсь и мечусь из угла в угол, в ярости от того, что он заставил меня так сильно в нем нуждаться. Каждый раз, когда он исчезает, это доказывает, что я права: если я буду достаточно глупа, чтобы полюбить его так, как мне хочется, я могу потерять его в любой момент.
Не думаю, что я переживу это.
Но это не мешает мне кричать на него при следующей встрече, у меня перехватывает дыхание, глаза горят.
— Ты пытаешься наказать меня?
Он сжимает челюсти, его рот кривится, когда он отводит взгляд.
— Конечно, нет.
— Тогда зачем ты так поступаешь со мной, Тирнон? Если не хочешь быть моим другом, просто скажи. Не заставляй меня ненавидеть тебя.
Его взгляд впивается в меня с силой удара.
— Я не хочу быть твоим другом.
Слезы, которые я сдерживала, вырываются наружу. Тирнон делает шаг ближе, но его руки сжимаются в кулаки, и он замирает.
— Ты не понимаешь, каково это, — рычит он. — Видеть, как ты становишься все красивее с каждым днем. Знать, что пока ты гуляешь под солнцем, другие мужчины, которые могут делать то же самое, смотрят на тебя. Желают тебя.
Воздух застревает у меня горле, и я могу только смотреть на него. Он качает головой.
— Я не хочу быть твоим другом, Велл. Я хочу быть для тебя всем. Я хотел этого с того дня, когда мы встретились, когда я был слишком молод, чтобы понять, почему я так ревную к любому, кто проводит с тобой время, пока меня нет.
— Тирнон…
— Если ты этого не хочешь, я пойму. — Он глухо смеется. — Это ложь. Я не пойму. Потому что мы созданы друг для друга. Но если ты не хочешь меня, то не должна сердиться, когда я пропадаю, чтобы сохранить свое душевное равновесие. Потому что иногда, глядя на тебя… мне просто слишком больно.
Тяжесть сваливается с моих плеч, болезненный узел развязывается.
— Я действительно хочу тебя. Боги, как ты мог этого не знать? Все знают, как сильно я тебя хочу. Но я боюсь, Ти. Я боюсь, что если у нас ничего не получится, я потеряю тебя навсегда.
Его глаза вспыхивают триумфом, и он обнимает ладонями мое лицо.
— Ты никогда меня не потеряешь. Обещаю.
Когда его губы встречаются с моими, его поцелуй оказывается таким, каким я его себе представляла… и даже больше.
— Что случилось?
— Я не знаю. Арвелл? Открой глаза.
Я приоткрываю глаза и стону, когда комната вокруг меня начинает кружиться. Я не знаю, сколько времени прошло, но я лежу на одном из диванов в общей комнате Империуса, под моей головой — прохладная шелковая подушка. Тирнон сидит в кресле напротив меня с мрачным выражением лица.
Он обещал, что я никогда его не потеряю. У меня перехватывает дыхание, и все мое зрение заполняет лицо Нерис, которая хмуро смотрит на меня.
— Что ты натворила на этот раз?
— Отвали. — Слова вырываются из меня прежде, чем я осознаю, что произнесла их, и ожидаю немедленного возмездия. Чего я не ожидаю, так это ее смеха.
Она поворачивается к Тирнону.
— Отлично. Ты мне расскажи. Что случилось?
Наклонившись вперед, он откидывает мои волосы, обнажая шею.
— Ты не видишь, но тут знак вампира. Это означает, что она связана.
Нерис тихо присвистывает.
— Не ожидала такого поворота.
— Я вывел ее за городские стены, и это едва не убило ее.
— Значит, у тебя есть какое-то задание здесь. — Нерис пристально смотрит на мою шею. — И я полагаю, ты не сможешь нам рассказать, какое, даже если бы хотела.
Я пожимаю плечами, и от этого простого движения у меня начинает болеть все тело. Внезапно я начинаю испытывать сильную жалость к себе.
— Она может быть здесь по любой причине, — продолжает Нерис. — Она может быть здесь даже для того, чтобы убить тебя.
Нерис ближе к истине, чем она думает. Я бросаю взгляд на Тирнона. Но он откидывается на спинку стула и улыбается.
— Если бы это было так, я уже был бы мертв, а Арвелл пряталась в другом королевстве.
Ложь. Он бы поймал меня, если бы я попыталась. Так же, как поймает меня, когда я попытаюсь убить императора, если не буду осторожна.
— Что ж, это было здорово. — Подавив очередной стон, я спускаю ноги с дивана.
— Что ты должна сделать, чтобы уйти? — спрашивает Тирнон.
— Мне нужно выиграть последнее испытание. — Связь позволяет мне сказать только это.
Его взгляд исследует мое лицо. Он знает, что это не все, что мне нужно сделать. Но он коротко кивает.
— В таком случае, ты будешь продолжать тренироваться с нами каждый день до последнего испытания.
На этот раз я стону вслух.
— Ты не можешь просто держаться от меня подальше? Пожалуйста.
— Нет. Я хочу, чтобы ты ушла. Это лучший способ добиться этого.
Я усмехаюсь.
— Твое беспокойство излишне.
Дверь открывается, и входит Найрант, его доспехи покрыты кровью. Он кивает Тирнону, который кивает в ответ. Никто не произносит ни слова, пока он не проходит через комнату и не выходит в коридор позади нас.
Тяжесть давит мне на грудь. Я могу только догадываться, что император заставляет делать Империус от его имени.
— Я провожу тебя до казармы, — говорит Тирнон.
— Не надо, я в порядке.
Тирнон выглядит так, будто хочет возразить, но Нерис отходит в сторону, задумчиво глядя на меня своими темными глазами.
Разочарование охватывает меня, когда я иду по коридору к кварталу гладиаторов. Надежда опасна. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. И все же я позволила себе почувствовать ее тепло, когда шла по городу с Тирноном. На несколько мгновений мне показалось, что я смогу сбежать. Смогу оставить позади кровь, смерть и проклятый песок.
Но я не могу. Так что мне лучше усердно тренироваться в течение следующих двух недель и постараться остаться в живых.
***
В день последнего испытания я просыпаюсь и нахожу записку под подушкой.
Император изменил свои планы. Надеюсь, ты умеешь плавать.
Я понятия не имею, как Брану удалось передать мне эту записку — или
