как кому-то удалось подсунуть ее под мою подушку, не разбудив меня, и от этой мысли у меня портится настроение.
У меня осталось время только на разговор с братьями, прежде чем я выйду на арену в последний раз. В тот момент, когда они появляются в зеркале, я вглядываюсь в их лица, отчаянно желая обнять их хотя бы раз.
Скоро. Я скоро их увижу. Как только найду способ убить императора.
Глаза Эврена сразу же прищуриваются.
— Что не так?
— Ничего.
Он смотрит на меня, не мигая. Я смотрю на него в ответ, пока его губы не растягиваются в улыбке.
— Ты выглядишь усталой.
— Я много тренируюсь.
Рядом с ним хмурится Герит, глядя на что-то, чего я не вижу.
— Я сейчас вернусь.
— Что происходит? — спрашиваю я Эврена.
— Наш учитель только что пришел с Эльвой. — Он презрительно усмехается, произнося ее имя, и мои мышцы напрягаются. Из них двоих Эврен — тот, кто способен поладить практически с кем угодно. Он видит в людях хорошее.
— Что она сделала, Эв?
Он опускает взгляд, и я жду, когда он заговорит.
— Она сказала, что думала, мои силы уже пробудились, потому что мы с Гером близнецы. Она опасается, что я тоже буду пусторожденным.
Я сжимаю кулаки, хотя и пытаюсь скрыть ярость на лице. Похоже, у меня не получается, потому что Эв вздыхает.
— Все нормально, Велл.
— Это не нормально. Во-первых, ты не можешь быть пусторожденным, если у тебя есть сигил. Это невозможно. Даже я уже много лет могу делать кое-какие вещи с помощью своей силы. Не говоря уже о том, что тебе всего четырнадцать. Некоторые люди пробуждаются только в шестнадцать или семнадцать лет.
— А некоторые не пробуждаются вообще.
Мои ногти глубже впиваются в ладони. Эта сука забралась ему в голову, и теперь он боится, что будет неполноценным. Как я.
Что ж, я могу помочь ему в этом.
— Мне двадцать четыре, и я только сейчас пробуждаюсь по-настоящему.
— Правда? — Эврен наклоняется вперед.
Я подношу зеркало ближе к лицу и позволяю ему рассмотреть небольшое изменение в моем сигиле.
— Что ты можешь делать?
— Об этом поговорим в другой раз. — Я отстраняюсь, ожидая, пока он снова встретит мой взгляд. — Я стала лучшим человеком теперь, когда пробудилась?
Он хмурится.
— Ты и была хорошим человеком.
Моя грудь наполняется теплом, хотя часть меня задается вопросом, сказал бы он то же самое, если бы знал обо всем, что я сделала, чтобы выжить в этом месте.
— Я стала умнее? — настаиваю я.
— Это зависит от того, наняла ли ты уже себе наставника?
Смеясь, я наклоняю голову и хлопаю ресницами.
— Я стала красивее?
Его губы растягиваются в улыбке.
— Нет. По правде говоря, ты выглядишь изможденной.
— Спасибо, Эв. — Пора донести свою мысль. — Стала ла я достойнее, чем была несколько дней назад? Мое пробуждение сделало этот мир лучше?
— Нет… — Он отвечает неуверенно, но я резко киваю, чтобы он понял. — Я рада, что сила Герита пробудилась, потому что он счастлив. Но это не значит, что я люблю его больше. Я уже люблю вас обоих так сильно, как только можно любить. Дар — это инструмент. Его можно использовать, чтобы защищать, обороняться, увеличивать свое богатство… А у тех, у кого нет магии, есть свои способы.
Он медленно кивает.
— Я понимаю, о чем ты говоришь, но я все равно хочу пробудиться.
— Так и будет. — Гладиаторы начинают проходить мимо общей комнаты. — Слушай, мне нужно идти.
Взгляд Эврена становится острым.
— Ты возвращаешься на арену. — Это звучит почти как обвинение, и я вздыхаю.
— Ты знаешь, что это неизбежная часть, Эв. Но это последнее испытание.
На его лице мелькает паника, и я наклоняюсь еще ближе к зеркалу.
— Ты меня знаешь. Ты знаешь, что я сделаю все, чтобы выжить.
Эврен сглатывает, делает глубокий вдох и кивает. Когда его глаза снова встречаются с моими, большая часть паники сменяется мрачной решимостью.
— Могу я поговорить с Геритом? — спрашиваю я.
Еще одна усмешка.
— Эльва увела его на тренировку.
Холодная ярость пронзает меня. Я знаю, почему Эльва занимается с Геритом. Леон ошибался. Она не убьет его, если я умру. Она оставит его себе. Любой вампир был бы счастлив иметь на невидимом поводке хорошо обученного человека, отмеченного золотым сигилом.
Я разжимаю челюсти и заставляю себя улыбнуться.
— Передай, что я люблю его.
— Передам. Мы тоже любим тебя, Велл.
На этот раз моя улыбка искренняя, по крайней мере до тех пор, пока Эврен не исчезает, и я не смотрю на свое собственное отражение.
Мне нужно найти свою самые легкие доспехи и отправиться к месту встречи в Лудусе для последнего испытания. И мне нужно победить.
Эта вампирская сука не сделает моего брата своим орудием.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Благодаря двум предыдущим победам у меня было достаточно денег, чтобы Леон купил мне более легкую, дышащую броню. Мы использовали ее только на тренировках, но мои тяжелые доспехи утянули бы меня на дно, как камень, поэтому я надеваю усиленный магией нагрудник и направляюсь к месту встречи.
После двух испытаний осталось всего двадцать четыре гладиатора. Для третьего испытания нас разделили на две группы. Я в первой группе, которая выйдет на арену, чтобы встретиться с тем ужасом, который подготовил для нас император, а остальные будут вынуждены слушать, пока не подойдет их черед.
Мейва ждет снаружи квартала и хмурится, увидев мои доспехи.
— Мы с тобой в первой группе. И ты второй человек, которого я вижу в таких доспехах. Очевидно, ты знаешь то, чего не знаю я.
— Я узнала об этом только сегодня утром, — шепчу я. — Ты умеешь плавать?
Она тяжело вздыхает.
— Сносно. Но я бы не сказала, что это одно из моих лучших умений.
— Иди переоденься. Я подожду.
Резко кивнув, Мейва спешит прочь.
Раздаются тяжелые шаги, и глаза Нерис встречаются с моими. Выражение ее лица напряженное, и у меня внутри все сжимается.
— Тирнон…
В ее глазах появляется теплота.
— Праймус в порядке. Я знаю, что у тебя сейчас третье испытание, но найдено еще одно тело. Гладиатор. — Она понижает голос. — Мы сохраним это в секрете до окончания испытания, но я хотела бы, чтобы ты…
Я сглатываю.
— …опознала его.
— Да. Это не займет много времени.
Я иду следом за ней в квартал Империуса, где лежит тело с разорванной грудью. Его сердце… отсутствует.
Прямо как в Торне. Мои мысли мечутся, но, насколько я знаю, я единственный гладиатор из Края тумана. Это тот же убийца? Или
