понимаю, почему.
У входа на арену нас ждет галера, покачивающаяся на воде. Это деревянная плоскодонная копия сарлитианского военного корабля, раскрашенная в цвета императора; перила позолоченные, паруса темно-пурпурные.
Три ряда весел. Шестеро из нас должны грести, а остальные — управлять и сражаться.
На другой стороне арены плавает еще одна галера, раскрашенная в цвета Торвеллена.
Военно-морские игры.
Страх поселяется внутри и не отпускает. Королева Торвеллена Фрейя — одна из самых ненавистных врагов императора. Даже я слышала о битве, которую мы должны воспроизвести. В результате император захватил большую часть территории Торвеллена, но сначала они убили достаточное количество воинов, чтобы унизить его.
Мир замирает. Мы не будем сражаться друг с другом. Вместо этого нас заставят сражаться на одной стороне.
— Вперед, — приказывает охранник, его глаза горят от возбуждения.
Нет времени осмыслить эту новую информацию. Нет времени, чтобы выработать стратегию.
Мы садимся в лодку. На палубе нас ждет куча арбалетов, и я беру один, перекидывая колчан со стрелами через плечо.
Большинство жителей Торна не умеют плавать. Плавание — это привилегия тех, у кого есть свободное время и доступ к чистой воде. И все же именно Праймус императора научил меня не бояться воды, настаивая, чтобы я научилась работать ногами, грести и дышать. Именно он каждый день лета водил меня в место для купания, разжигая мой соревновательный инстинкт гонками и играми.
Ирония не ускользает от меня.
Кто-то толкает меня сзади, и я опускаюсь на ближайшую скамейку, кладу арбалет у ног и сжимаю одной рукой весло. Мейва садится позади меня, сжимая в руке свой арбалет.
Мое тело покрывается испариной, когда лодка начинает раскачиваться. Если мы перевернем галеру до начала развлечения императора, он, вероятно, убьет нас всех.
Лодка качается снова, и все спешат занять свои места. Запах соли наполняет мои ноздри, вода продолжает подниматься вместе с нашей лодкой, и я выглядываю за борт.
Арена исчезла. Там, где под песком должен был быть камень, теперь только тьма.
Невозможно представить, сколько магии потребовалось для этого.
Эстер стоит на корме, прищурив глаза, и держит один из рулей. Надеюсь, она умеет управлять лодкой, потому что нам нужно беспокоиться не только о противнике. Некогда пустую арену усеивают многочисленные платформы, на большинстве из них лежит оружие для тех, кто достаточно глуп, чтобы покинуть относительную безопасность лодки.
На платформе в центре свалена куча щитов. Щитов, которые нам понадобятся.
Балдрик берется за весло на другой стороне лодки, а Мейва кивает мне. Мы обе внимательно следим за ним.
Тишину сменяют ликующие крики зрителей. Подняв глаза, я вижу, что император улыбается нам. Удивительно, но он не произносит ни слова. Он просто взмахивает рукой, и обе лодки отталкивают от входов в арену.
Действие толчка длится недолго. Через мгновение мы уже барахтаемся, пытаясь понять, как работать веслами.
Галера опасно раскачивается.
Весло Кейсо ударяется о весло Сисенны, и она в отчаянии выкрикивает проклятие. Я борюсь со своим веслом, руки уже болят, когда раз за разом мне приходится поднимать тяжелое дерево.
Другая лодка приближается. Я щурюсь на солнце, и меня осеняет.
На нашей лодке находятся гладиаторы — граждане империи, которые либо выиграли «Пески» в своем регионе, либо тренировались всю свою жизнь, чтобы оказаться здесь.
В другой лодке находятся враги империи. Те, кого император объявил преступниками. Избитые и раненые, раздавленные, но не побежденные.
В отличие от нас, они уже гребут в унисон.
— Навались! — рычит один из них, и их лодка режет воду.
— Навались! — вторит Эстер с кормы, и мы все пытаемся справиться с веслами, ругаясь, напрягаясь и брызгая водой.
Что-то летит в мою сторону, и я пригибаюсь. Стрела вонзается в борт нашей лодки.
Мой пульс учащается, и я оглядываюсь в поисках щитов. Но все они сложены на центральной платформе.
Наша лодка опасно наклоняется вправо. Толпа насмехается над нами.
Плакус вскрикивает и пригибается. Стрела пронзает его бицепс. Толва наклоняется, чтобы помочь, и едва не теряет голову. В другой лодке кто-то отлично стреляет.
— Нам нужны щиты, — кричу я Мейве.
— Что?
— Щиты! — Я указываю на платформу, а она качает головой.
— Не делай этого.
У нас нет выбора. Либо мы достанем щиты, либо умрем.
Я подтягиваюсь к борту лодки.
— Арвелл! — Мейва указывает на одного из мужчин в другой лодке. Он нечесаный, с длинной, косматой бородой, и очевидно, что он голодал: кожа на его теле обвисла, ребра торчат, как выбеленные солнцем кости после кораблекрушения.
Мужчина ныряет с лодки с ловкостью человека, который прожил большую часть своей жизни у воды.
Времени на раздумья нет. Я прыгаю вслед за ним, соль щиплет глаза. Мой мозг, пытается оценить глубину. Куда делось дно арены?
На меня надвигается большая черная тень. Я уворачиваюсь, едва избегая темной фигуры, проносящейся мимо.
Я не задерживаюсь. Я уже гребу сильнее, плыву быстрее. Свет мерцает в воде у меня над головой, рядом с платформой. Меня охватывает торжество, когда моя рука выныривает на поверхность.
Да. Вот оно.
Мое движение вверх замирает. Я вскидываю руки, тянусь к свободе. К воздуху.
Нет. Нет!
Что-то тянет меня вниз. Что-то вцепилось в мой ботинок, зажав ногу тупыми зубами.
Я дергаю его, отталкиваясь другой ногой, пузырьки застилают мне зрение. Паника захлестывает меня. Какое-то существо собирается утащить меня глубже в воду. Я снова пытаюсь вырваться. На этот раз я попадаю во что-то. Но меня не отпускают.
Мне нужен воздух.
Отчаяние охватывает меня. Я барахтаюсь, отбиваясь ногами, поверхность воды дразняще близко.
Лучи света прорезает воду, и я наконец-то вижу нападающего.
Горящие красные глаза, черная шерсть и блестящее серебряное оголовье. Грива из темных водорослей плавает вокруг головы, и он поднимает смертоносные копыта в очевидной угрозе.
Келпи. Император поймал келпи. Каким-то образом его гвардейцам удалось надеть на их головы серебряное оголовье. Келпи известны тем, что не нападают без причины. Я слышала, что с ними можно даже поговорить, когда они не в лошадином обличье.
Но оголовья удерживают келпи в этой форме, гарантируя, что они будут делать все, что пожелает император.
А он хочет крови.
Мои легкие сжимаются, и угроза, которую представляет собой келпи, внезапно становится второстепенной по сравнению с моей потребностью в воздухе.
Движение справа от меня.
Я поднимаю руки, защищаясь, но приближающийся келпи уже схватил человека.
Бородатый мужчина задыхается. Тонет. Судорожно дергается. Я сопротивляюсь сильнее, пинаю келпи, тянущего меня вниз. Мужчина протягивает руку, как будто просит о помощи. Его кинжал выпадает из руки, глаза открытые и безжизненные. Келпи отпускает его
