глаза. Двор встретил нас холодным воздухом и резким, слишком ярким небом. Я вдохнула — и тут же закашлялась. Грудь сжало, дыхание сбилось, мир поплыл.
— Стой, — сказал отец, мгновенно почувствовав, как я начала оседать.
Я не ответила. Сил на слова не осталось.
Боль накрыла внезапно — жёсткая, острая, как удар изнутри. В висках зашумело так, будто меня погрузили под воду. Перед глазами вспыхнули тёмные пятна.
— Смотри на меня, — резко сказал он, разворачивая меня лицом к себе. — Селена, дыши глубоко, слышишь?
Я попыталась сфокусировать взгляд, но вместо его лица увидела лишь искажённые тени. Последнее, что я почувствовала, — как он крепче сжал мою руку, не позволяя мне упасть.
—Не отпускай мою руку, отец..
Уж не знаю, сказала ли я это вслух или же слова так и остались где-то между мыслью и дыханием.
Глава 36. Первая жертва
Сэмвелл Ронн.
Удар. Ещё один.
Кулак, уже не чувствуя боли, с новой силой врезался в стену. Кровь, смешиваясь с пылью, рисовала уродливые разводы. Я смотрел на это месиво, как на отражение своей собственной души – грязной, истерзанной.
Физическая боль казалась ничтожной по сравнению с тем, что разъедало меня изнутри. Я бил стену, пытаясь выбить из себя эту боль, выплеснуть её наружу. Но она только глубже укоренялась внутри, разрасталась.
Исчезновение Эллы выбило меня из колеи сильнее, чем я был готов признать. И, кажется, если бы этот проклятый турнир не отменили, я бы все равно отказался от участия.
— К тварям бездны всё!
— Осторожнее, — раздалось за спиной. — Если продолжишь в том же духе, стена переживёт тебя.
Я медленно выдохнул, не оборачиваясь.
— Пусть попробует.
Кай устроился неподалеку, заняв кресло у окна.
— Ну что? Удалось выплеснуть всю свою злость?
— Хм… Злость? Это было бы слишком просто.
… Это была всепоглощающая пустота, такая глубокая, что, казалось, в ней исчезает всё – даже я сам.
— Что планируешь делать?
— Выбивать стены целый день уж точно не планирую. — сказал я после паузы.
— Уже что-то, — заметил он. — А если серьёзно?
Я молчал несколько секунд, потом тихо добавил:
— Если честно… я пока даже не уверен, что вообще что-то планирую.
— Кому он мог понадобиться? Сам по себе он не представляет ценности. Если только кто-то ещё …
— ... не решил провести ритуал, — закончил я за друга. — Но я не могу позволить этому случиться. — Кай, по всей видимости, решил, что вся моя проблема заключается в исчезновении артефакта. И был бы прав, до недавнего времени..
— Значит, у тебя всё-таки есть план?
— План — громко сказано. Скорее… направление.
Кай прищурился, внимательно разглядывая меня, словно пытался понять, шучу я или уже окончательно поехал крышей.
— И куда же тебя несёт?
Я оттолкнулся от стены и, наконец, обернулся.
— Туда, куда ведут следы, от которых все так старательно отворачиваются, — тихо сказал я. — Вниз.
— Это плохая идея. — Кай медленно выпрямился в кресле.
— Все хорошие уже закончились.
Кай уже собирался возразить, когда воздух вдруг изменился. Я уже чувствовал это раньше… этот знакомый холодок, пробегающий по позвоночнику, эту пульсирующую энергию, которая вибрировала в воздухе.
— Сэм? — взгляд Кая бегал по сторонам, пытаясь найти то, что так внезапно нарушило привычный ход вещей.
— Геккон… — внёс я ясность. — И не в самом своём безобидном виде.
Я сорвался с места, первым бросившись к двери. Кай поспешил за мной, и уже через секунду мы вылетели во двор. Сначала я увидел Геккона, грозно выдыхающего на толпу. Нападать он, однако, не спешил, ограничиваясь лишь грозными предупреждающими звуками, словно пытаясь отпугнуть незваных гостей.
— Что здесь происходит? — выдохнул Кай. — Это и есть то самое древнее создание?
Я не ответил, всматриваясь за спину Геккона. Там что то происходило. И, присмотревшись внимательнее, я заметил зловещие всполохи темной магии, окутывающие… профессора Даррмона. Геккон дернулся в сторону и мне открылся весь обзор. И источником тьмы, как оказалось, был вовсе не профессор, а Селена, которую Даррмон крепко сжимал в своих объятиях. Тьма исходила именно от неё, пульсируя и расползаясь зловещими пятнами в воздухе.
Как это возможно?
Геккон защищал их, безо всяких сомнений. Не позволял магам и стражам приблизиться ближе, чем сейчас.
Селена вдруг дернулась в руках Даррмона, словно очнувшись от глубокого сна. Её глаза распахнулись, и в них плескалось нечто чуждое, пугающее. Профессор, отброшенный в сторону мощным импульсом, рухнул спиной в каменную кладку здания, и я, не теряя времени, бросился к нему.
Ещё не успев добежать, я увидел, как Даррмон, застонав, попытался подняться. Его лицо исказилось от боли, но взгляд оставался ясным.
— Спаси мою девочку, Сэмвелл.. — прохрипел он, хватая меня за руку. — Она ни в чём не виновата. Это не её выбор, спаси её..
— О чём…
Я стоял, как вкопанный, не в силах оторвать взгляд от парящей в воздухе фигуры. Затем перевёл его на Геккона, который, ни смотря на тьму, исходящую от Селены, преданно её защищал.
Эллу. Он защищал не Селену, а Эллу.
— Нужно остановить её! — крикнул Кай. Он уже вытаскивал из-за пояса свой верный клинок.
— Стой! — остановил я его, не понимая, как мне следует поступить. — Так мы ничего не добъёмся.
— Что ты предлагаешь? — огрызнулся Кай, не отводя взгляда от парящей в воздухе фигуры. — Смотреть, как она здесь всё уничтожит?!
Селена издала душераздирающий крик, полный боли и ярости, который эхом прокатился по двору. Геккон заскулил, прижавшись к земле. Этим моментом воспользовался Профессор Левен.
– Сейчас! – прокричал он, обращаясь к остальным магам. – Действуем!
Маги ответили без слов. Вокруг Селены вспыхнули энергетические щиты — слои за слоями, переплетённые заклинаниями. Они сомкнулись, пытаясь удержать рвущиеся наружу потоки тьмы. Но силы было слишком много. Черная энергия билась о преграды, как живое существо, и щиты дрожали, покрывались трещинами, угрожающе скрипели, готовые рассыпаться в любой миг.
А потом все изменилось.
Тьма, окутывавшая Селену, начала отступать. Она сгустилась в подобие плотного черного облака, которое, повинуясь неведомой силе, устремилось к Геккону.
Всё произошло в мгновение ока. Геккон будто осознанно принял надвигающуюся тьму в себя. Его тело содрогнулось, чешуя потемнела, а из сдавленной пасти вырвался глухой, полный отчаяния рык
