был громким, но он разрезал спор, как нож.
Все четверо замолчали, разом повернувшись ко мне.
Я обвела их взглядом: взъерошенного, готового на бой Эрнана; холодного и расчётливого Роберта; старого, испуганного за всех нас Гастона; и Рауля — сжатого, как пружина, с глазами, в которых горел знакомый мне огонь.
— Я поеду с Раулем, — сказала я чётко.
В зале повисло ошеломлённое молчание. Затем Эрнан ахнул, будто его ударили.
— Ясина! Ты не слышала, что мы…
— Я всё слышала, — перебила я его. — И я согласна с каждым. Твоя сила, Эрнан, бесценна здесь, чтобы охранять наш дом, пока нас нет. Твоя ярость там, где каждый шаг просчитан, будет как топор в руках скульптора — грубая и разрушительная сила. — Я перевела взгляд на Роберта. — Твой ум, Роберт, нужен здесь, чтобы следить за хозяйством, за финансами, чтобы эта «лачуга», как она выразилась, продолжала быть нашим якорем. Чтобы у нас было куда вернуться. А твоя незаметность там… — Я покачала головой. — Они всё равно будут видеть в тебе только моего мужа. Игрушку в моих руках. Никакой нейтральности не получится.
Я посмотрела на Рауля. Он не дышал, весь превратившись во внимание.
— Рауль прав. Грубая сила и тихий ум во дворце ничего не решат. Там нужна другая сила. Знание. Принадлежность. Да, его происхождение — обоюдоострое оружие. Но это оружие в наших руках. Он говорит на их языке. Он знает их страхи и амбиции. Он сможет предвидеть ловушки. И да, — я встретилась взглядом с Эрнаном, видя в его глазах боль и гнев, — он станет мишенью. И возможно, его будут давить через меня, а меня — через него. Но это тот риск, на который мы должны пойти. Потому что альтернатива — идти туда вслепую, как агнцы на заклание.
Рауль медленно выдохнул. В его глазах вспыхнула не благодарность, а решимость. Тяжёлая, как доспехи. — Я не подведу, — сказал он тихо, но так, что слова прозвучали клятвой. — Я знаю, как играть в эти игры. И на этот раз у меня есть ради чего играть.
Эрнан мрачно опустил голову, потом резко выпрямился. — Ладно. Ты права. Я там только наврежу. Но клянусь мечом и очагом, — его голос загремел, — если с вами там хоть волос упадёт с головы, я снесу этот дворец до основания, даже если мне придётся делать это в одиночку.
— Не придётся, — буркнул Роберт. Он подошёл к столу и начал пальцем водить по пыли, чертя какие-то схемы. — Если ехать завтра на рассвете на аэростате, значит, пункт назначения — столица. Путь займёт около дня. У нас есть ночь. Рауль, тебе нужно рассказать Ясине всё. Всё, что может пригодиться: имена, связи, тайные ходы, ритуалы, кто друг, кто враг, а кто просто ждёт, куда ветер подует. Эрнан, Гастон — собираем им дорожный набор. Неброская, но тёплая одежда. Еда в дорогу. Деньги, но не много, чтобы не привлекать внимания. И оружие. Скрытое.
Он говорил, и дом вокруг нас снова оживал, но уже по-другому. Не как таверна, а как штаб перед решающим сражением. Страх отступил, уступив место деловитой, тревожной готовности.
Я смотрела на них — на своих Истинных. На нашу странную, неровную семью, которая вмиг сплотилась перед лицом бури. И чувствовала, как в глубине души, под слоем леденящего страха перед неизвестностью, теплится маленькое, упрямое пламя.
Мы не знали, что покажет Камень. Мы не знали, что ждёт нас во дворце. Но мы знали одно — в эту змеиную яму мы идём не в одиночку. И как бы ни были изощрены игры королевского двора, у них не было того, что было у нас. Этого зала, пахнущего хлебом и дымом. Этой яростной, грубой преданности. Этого тихого, расчётливого ума. И этого старого, доброго сердца.
И мы вернёмся. Мы должны были вернуться. Потому что это был наш дом. И ни одна королева, ни один магический камень не могли отнять его у нас.
Глава 12.
Холодный рассвет застал нас у дверей таверны. Экипаж, как и обещала королева, уже ждал: неприметная, но дорогая карета с затемнёнными стёклами и четверо стражников в простой, но отличной кольчуге. Их лица были каменными масками. Ни слова приветствия, ни взгляда в нашу сторону — только отлаженные, безличные движения, когда они приняли наши скромные сумки и помогли нам разместиться. Дверца захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Гастон, Эрнан и Роберт стояли на пороге таверны, трое тёмных силуэтов на
