права. Вселенная хрупка, и твоя душа — это возмущение, от которого я должен избавиться.
Я покачнулась, его рука поймала мой локоть, когда я споткнулась о его слова.
— Ты хочешь меня убить, — выдохнула я.
Смерть рассмеялся.
— Увы, не могу. Твое проклятие слишком мощное.
— Мощное? — эхом отозвалась я. Значит, я буду жить вечно. От этой мысли кружилась голова.
«Этого не случится, если я тебе помогу. Тебя нельзя оставаться такой».
Я разинула рот, моя рука взлетела ко лбу, когда я почувствовала след магии там, где секунду назад его не было.
— Я не хотела убивать его или спасать ее. Это просто… случилось, — заикаясь, проговорила я, сузив глаза на существо, которое только что заговорило в моей голове.
— Тем не менее, ты сделала это. Наше шаткое равновесие нарушено, и теперь я должен убедиться, что оно восстановлено. Люди стареют и умирают, Астория. Ты тоже должна будешь…
— Умереть? — перебила я.
— Именно.
— Ты злишься, что я украла твою славу и убила его? — возразила я, отбросив все притворство. Конечно, у Смерти нет приличий, так почему они должны быть у меня?
— Я не наслаждаюсь убийством, и тебе не следует.
Сделав шаг, и еще один, я оказалась грудь к груди со Смертью. Мой гнев нарастал, когда он смотрел на мою маленькую фигуру сверху вниз.
— Не читай мне мораль о нравственности, — прошипела я.
— Ты никто, чтобы решать судьбы других. Я не злюсь. Я недоволен. Тебе пятьдесят четыре, но по внешнему виду тебе едва ли можно дать двадцать два. Ты загадка, которую необходимо обуздать.
— Я не могла позволить ей умереть…
— Ты должна! — возразил он, его вспыльчивость пробилась сквозь апатичную решимость. — Ты должна, Астория. Ты не решаешь кому и когда умереть. Пришло ее время, а не его.
Впервые с тех пор, как я увидела мертвое тело Джеймса, мое сердце сжалось. Я не была монстром. Я не желала ему смерти. В свое время мы любили друг друга, и даже когда моя любовь угасла со временем, он все еще был моим мужем. Я начала плакать, падая на колени к ногам Смерти.
— Я мать, — рыдала я, словно это было прекрасным оправданием тому, что я сделала.
— Сердце матери — грозное оружие. — Его голос смягчился, когда он присел передо мной. — И все же ты не должна использовать эту силу. Разорви свое проклятие. Не заставляй меня навещать тебя снова.
Затем Смерть встал, отряхнув руки о брюки. Он вытащил пальто из воздуха, предмет материализовался из ниоткуда, затем он натянул его и поднял воротник.
— Ты куда? — возразила я, прижимая застывшее тело Бо ближе к себе.
— Домой, — сказал он, оглядываясь на меня.
— А ты не поможешь мне? — Я сузила на него глаза, щурясь, чтобы видеть его сквозь густой туман, который начал оседать глубоко в долине. Его фигура смешалась с ним, когда он уходил.
Его губы дрогнули в дикой усмешке, глаза прищурились с осуждением.
— Разбирайся со своим хаосом сама, Астория.
С громким щелчком его пальцев Бо застонала рядом со мной и упала в грязь, привлекая тем самым мое внимание. Я искала глазами Смерть, но он исчез. Испарился.
Но его голос снова прорвался в мое сознание: «Она все еще помечена. Равновесие приходит за всеми нами; ты не можешь отложить неизбежное. Прими это».
Глава третья
Астория
Октябрь 2018 г.
Я едва помнила, когда в последний раз принимала душ. Сухой шампунь мог врать лишь до определенного момента, прежде чем правда выступала наружу. В конце концов, мне придется поехать домой, чтобы принять душ и поменять одежду.
Наступил восьмой день с внезапного появления Смерти, и Пайпер, у которой всегда был беззаботный нрав, начинала волноваться за меня. Но мысль о том, чтобы покинуть Ишани, была немыслима, особенно когда Смерть таился где-то рядом.
Его зловещее присутствие являло себя в каждом хлопке двери, в эхо, разносившемся по холодным коридорам, и в воронах, которые часто пролетали мимо окна. Даже номер палаты поддерживал это наваждение, и каждая тринадцатая доза лекарств, которую давали Ишани, казалось, разрывала ее тело, заставляя кричать от боли, напоминая мне, что скоро мне придется принять трудное решение.
Он предупредил меня, что ее время близится, словно доказательства не были у нас перед глазами.
Я узнала много лет назад, что мой дар можно использовать только тогда, когда кто-то уже мертв, а его дух находится где-то между мирами. Только что покинувший эту сторону существования, но еще не перешедший окончательно. Сейчас я была бесполезна. Я ничего не могла сделать, пока она еще дышала. Каждый вздох давался ей тяжело, рак давил на ее маленькое тело.
Я думала, что наблюдать, как мои дети стареют и умирают, было самым настоящим адом, но я ошибалась. Они прожили долгую жизнь. Ишани было всего десять. У нее была долгая и прекрасная жизнь впереди. Это была пытка — наблюдать за ее борьбой.
Если я уйду, даже по такому пустяку, как душ, Смерть мог забрать ее, и я ничего не узнаю, пока не станет слишком поздно, чтобы вернуть ее дух обратно. Вернуть ее ко мне. К ее матери, отцу, на сторону живых.
Я понимала, что становлюсь иррациональной, мой страх пересиливает здравый смысл, но поездка домой была слишком серьезным риском.
Я прожила жизнь, полную рисков, и на этот я не была готова пойти.
Моя спина затекла, и я в сотый раз за сегодня потянулась, вставая, чтобы размять ноющие мышцы. Пайпер вышла в коридор поговорить с Реджиной о новом режиме приема лекарств Ишани, от которых ее продолжало тошнить.
— Элизабет? — слабо позвала Ишани, ее рука приподнялась над щербетно-радужным одеялом.
— Я здесь, — заверила я, подходя и садясь рядом с ней.
Она лежала, зажатая между двумя огромными плюшевыми игрушками — осьминогом, которого мы купили в океанариуме прошлым летом, и единорогом, который появился с ободряющей запиской, когда ей только поставили диагноз. Без них она не могла жить. Улыбнувшись ей, я с облегчением заметила, что ее карие глаза все еще сияют золотистым блеском — верный признак того, что наш маленький боец не потерял своего огонька.
— Где мамочка?
— Разговаривает с мисс Реджиной, мне позвать ее? — Я гладила ее по лбу, от переносицы вверх, к линии волос, повторяя движение снова и снова. Это успокаивало ее, когда она была младенцем, и даже сейчас действовало безотказно.
— Нет, расскажешь мне историю?
Это не было неожиданностью; она часто просила меня об этом, становясь старше. Дело было в том, что
