я не была хорошей рассказчицей. Я проводила много вечеров, бродя по книжным магазинам в поисках новых историй, чтобы порадовать ее. Но иногда я чувствовала странное побуждение рассказать ей свою историю, поделиться жизнью Астории с тем, кто мог бы запомнить ее, даже если бы она считала все это вымыслом.
— Об Астории? — сказала она, приоткрыв один глаз и смотря на меня, поежившись и устраиваясь поудобнее под одеялами.
Стоило ей надуть губки, и я была беззащитна перед ней.
— Хорошо, на чем мы остановились?
— Ее дочь… — протянула Ишани.
Я нахмурилась. Она собиралась сказать, что мы остановились на том, как умерла дочь Астории.
— Хм… — Я пододвинула стул поближе, и Ишани потянулась к моей руке, когда я устроилась поудобнее, положив ноги на край ее больничной койки. — Беатрис умерла от ужасной болезни.
— Как я? — спросила она.
Мой нос защипало, когда я покачала головой.
— Нет, не как ты. Ты боец. — Моя дочь тоже была бойцом, но некоторые битвы проигрываются еще до первого взмаха меча.
Ишани пожала плечами, ее узкие плечики снова поднялись и опустились с тяжелым вздохом, еще больше разбивая мое сердце.
— Бо была больна и умерла. Астория не смогла спасти ее, потому что однажды уже вернула ее к жизни, и поэтому Астория уехала далеко-далеко. — Чем больше я говорила, тем больше убеждалась, что эта история не для детей. У нее не было счастливого конца, и каждая деталь моей жизни заставляла меня чувствовать себя опустошенной и обнаженной, какой я не была готова предстать.
— А что насчет ее мальчиков?
Этот вопрос ранил меня сильнее, чем мне хотелось признавать.
Мои сыновья были опустошены, когда я уехала в Лондон. Все менялось, прошло слишком много времени, и мне пришлось бы притворяться кем-то, кем я не была. Это был нелегкий выбор, но он был правильным.
— Это хорошее место для начала истории, — пробормотала я, взглянув на заходящее солнце. Был октябрь, ночи стали длиннее, а дни — короче. Проблеск солнечного света угасал, подобно небесам почти семьдесят лет назад. — Лео и Артур были опечалены, наблюдая за уходом Астории, но они знали, что так лучше. Они попрощались и отправили Асторию на океанском лайнере в Лондон, Англию. Ты знаешь, что такое океанский лайнер?
Она покачала головой, играя с плюшевым осьминогом в воздухе.
— Океанский лайнер — это гигантский круизный лайнер, который плавает по всему миру. Он доставил Асторию из Нью-Йорка в Лондон.
Ее глаза загорелись.
— Как «Титаник»?
— Да, как «Титаник»… только без гигантского айсберга, — сказала я, поморщившись. Путешествие длилось всего четыре дня, но этот опыт я не забуду никогда.
С того момента, как я ступила на борт этого корабля, я была очарована. Это был великолепный и гигантский зверь, его роскошь была такой, какой я не заслуживала, и я провела много времени, думая о том, что мальчики заплатили не слишком дорого.
Лео и Артур были опустошены, когда я рассказала им о своих планах уехать, но они согласились, что я не могу прожить жизнь, запершись в нашем семейном поместье. Они были послушными сыновьями. Заботливыми, любящими, добрыми, сострадательными. Проклятие ничего для них не значило, и они никогда не относились ко мне иначе, чем просто к своей матери.
Лео, мой первенец, был моим солнцем и луной. Его рождение было радостным событием, которое даже моя сварливая мать отпраздновала. Все женщины Темпест рожали дочерей, и когда ничего очевидного не поразило меня в мой двадцать второй день рождения, и всего год спустя я родила мальчика, мы все ошибочно поверили, что проклятие побеждено. Он был таким же упрямым, как его отец, но в отличие от Джеймса, Лео был нежным и вдумчивым.
Артур родился тремя годами позже, в разгар летней грозы. Его рождение было трудным, и Джеймс едва успел домой, чтобы увидеть его. Напоминая ночь своего рождения, он был громом и молнией. Громкий и неугомонный, он часто приходил в дом далеко после отбоя, покрытый грязью, с новым синяком или двумя. Его трофеи, как он их называл. Не было вызова, который бы он не принял.
Я потеряла покой еще до того, как Беатрис заболела. Грипп забрал ее у нас всего через девять лет после того, как я спасла ее, и после смерти моего мужа Джеймса. Мысль, от которой кружилась голова, учитывая, что теперь можно зайти в аптеку и уколоть вакцину, чтобы предотвратить подобное. Мальчики были взрослыми, управляли компанией отца и начинали обзаводиться собственными семьями.
Когда я покинула Нью-Йорк, готовая начать все заново, я надеялась, что оставляю ту часть своей жизни позади. Трагедия вцепилась своими когтями глубоко в мою плоть. Мое сердце было тяжелым от горя — за дочь, за сыновей, за мою судьбу и за то, что ждало меня впереди. Этот груз становился тяжелее с каждым днем, ведь я знала, что не увижу конца. Мне придется похоронить мальчиков, их жен и их детей тоже. Это было слишком.
Поэтому я уехала.
Но куда бы я ни пошла, Смерть таилась поблизости.
Глава четвертая
Астория
Декабрь 1938 года
У меня не было ни малейшего желания осматривать библиотеку или играть на палубе с другими пассажирами. По правде говоря, если бы женщина из соседнего номера побеспокоила меня еще раз, я бы могла сорваться.
Поднос с нетронутой едой стоял на столике рядом со мной, пока я пялилась на темные деревянные панели стен. Я не могла вспомнить, когда официант принес его, я едва помнила, как перебралась с дивана. Мой багаж все еще был аккуратно упакован в ногах двуспальной кровати, шелковое покрывало едва смято.
Несмотря на стоимость каюты, я не могла заставить себя выглянуть в окно. Темное море было мрачным напоминанием о выборе, который я сделала, и о том, что я оставляла позади. Я прижалась головой к подушке, готовясь к очередному приступу беспокойного сна. Ничто не могло успокоить мою тревогу с тех пор, как Беатрис не стало.
Я могла бы принять несколько таблеток от бессонницы, которые дал мне доктор Лео, но из-за них я странно себя чувствовала, а я и без них чувствовала себя достаточно странно.
С тяжелым вздохом я снова накрыла лицо рукой и погрузилась в свое горе. Слезы наворачивались на глаза. Я не могла больше сдерживать их, и они покатились по щекам. Это была не только смерть Беатрис, но и потеря мальчиков. Когда я увижу их снова? Удастся ли мне побывать на их свадьбах?
