Это не очень хорошая смесь, о чем свидетельствует тошнота, которая снова накатывает на меня, когда мир переворачивается.
Руки, покрытые замысловатыми завихрениями, тянутся ко мне сзади, чтобы поддержать.
— Все в порядке, дорогая?
Я киваю, пытаясь сосредоточиться на послушнике, из головы которого, как я понимаю, течет сильно кровь. Адамантин Пирса начинает разъедать его вены, чернея на коже, когда он проклинает нас.
— Гребаный монстр! — Паркер сплевывает, когда Сайлас приближается. Эверетт не сильно отстает, позволяя Бэйлфайру опереться на него, поскольку мой бедный, гримасничающий дракон-оборотень все еще не исцелился. — Твое жалкое подобие квинтета заслуживает всех страданий, которые оно получает, начиная с того, что этот гребаный ублюдок пускает пыль в глаза, — добавляет он, свирепо глядя на Крипта.
Он действительно пытается угрожать Крипту, когда адамантин высасывает из него жизнь?
Я закатываю глаза. — И все же он намного переживет тебя.
Он насмешливо смотрит на инкуба, демонстрируя свой неудачный неправильный прикус. — Намного? Ха! Нет, может быть, еще пару лет, пока он не сгорит раньше срока, как остальные гребаные стражи. Не знал, что я знаю это о тебе, не так ли, Принц Кошмаров? Ты, блядь, это заслужил. Это оскорбление, что боги выбрали чудовищное отродье Сомнуса ДеЛюна, чтобы заботиться о…
Крипт отпускает меня и бьет послушника по голове.
Повсюду брызги крови. Остальные реагируют хмурыми взглядами и отвращением, но я все еще перевариваю то, что только что сказал Паркер.
Другие стражи Лимба… рано сгорели.
То есть они умерли.
— Как долго? — Шепчу я.
ДеЛюн улавливает ярость в моем голосе, когда остальные замолкают. — Дорогая…
— Давай сейчас без твоего, дорогая. Сколько тебе еще осталось?
Он колеблется. — Я не уверен.
— Но ты же знал об этом.
— Да. Это неизбежный побочный эффект моего…
— Ты когда-нибудь собирался мне рассказать? — Грубо спрашиваю я, наклоняясь, чтобы вытащить Пирса из трупа. Я сердито вытираю его рукавом Паркера, пытаясь не обращать внимания на резь в глазах.
Крипт умирает, а он, черт возьми, не собирался ничего говорить.
Он сказал мне, что его проклятие отличается от других проклятий, потому что его нельзя разрушить. Это означает, что связь с ним ничего не изменит. Даже если Гранатовому Магу удастся сохранить мое сердце, чтобы сдержать все остальные их проклятия, Крипта все равно съест его живьем.
Прямо сейчас я чертовски ненавижу богов.
Он присаживается на корточки рядом со мной, нежно приподнимая мой подбородок, чтобы я могла посмотреть на него. Что раздражает, потому что он великолепен, и мой, и умирает, и я, черт возьми, ничего не могу с этим поделать.
Я презираю чувство беспомощности, но особенно когда дело касается их самих.
— Это то, что есть, любимая, — шепчет он, задумчиво улыбаясь. — Я не хотел портить то драгоценное время, которое мы проводим вместе. Кроме того, когда весь мир против нас, есть гораздо лучшие вещи, на которые можно потратить такие милые слезы.
— Я не плачу.
Крипт протягивает руку, чтобы смахнуть предательскую слезинку, прижимая ее к губам, чтобы попробовать на вкус. — Хорошо. Ты не плачешь.
— Я злюсь на тебя.
— Я принимаю это.
Кто-то кричит вдалеке. Это Росс, и он бежит к нам. Я оглядываюсь через плечо на другие свои пары. Сайлас заканчивает лечить свою руку, Бэйлфайр, нахмурившись, смотрит в землю, а Эверетт наблюдает за мной с мягкой печалью в бледно-голубых глазах.
Росс резко останавливается, когда видит мертвое тело Паркера. — О, небеса. Что случилось?
— Мы убили его, — бормочу я, отводя взгляд в сторону на случай, если он поймет, что я просто боролась со слезами.
— Да, но я имею в виду, почему… — Он замолкает, встряхиваясь. — Простите меня. Вы не отвечаете передо мной — и, кроме того, я думаю, что знаю почему. Паркер сказал мне, что преподнесет вас на блюдечке с голубой каемочкой «Совету Наследия». Когда я попытался предупредить Гранатового Мага, Паркер наложил на меня парализующее заклинание, и… Пожалуйста, простите меня за то, что я не предотвратил это.
Заклинатель, кажется, искренне расстроен этим. Между тем, все четыре мои пары глазеют на него. Понятия не имею, почему он так почтителен ко мне, но я встаю, снова засовывая кинжал в ножны на нарукавном ремне.
Хорошо, что он появился именно сейчас. Если мне придется зацикливаться на затруднительном положении Крипта или на том факте, что я не могу придумать ни единой гребаной вещи, чтобы с этим справиться…
Что-то внутри меня дает трещину.
Я поднимаю подбородок, прикрываясь самообладанием, как щитом.
— Ты поэтому прибежал сюда?
— О, вообще-то, нет. Я понятия не имел, что Паркер здесь. Мой наставник послал меня сообщить, что у него есть кое-что для вас.
Наконец-то эфириум должен быть здесь.
Хорошо. Нужно сосредоточиться на чем-то большем, а не на гневе и беспомощности.
Я обхожу Росса и направляюсь к любимому кабинету Гранатового Мага, не удивляясь, когда за мной следуют мои пары. Учитывая то, что только что произошло, неудивительно, что на этот раз они отказываются отпускать меня одну.
И честно? Я не хочу идти одна. Я хочу, чтобы они были рядом со мной.
У нашего квинтета всегда было мало времени, но я чувствую эту истину, как наковальню на своих плечах, когда мы идем по одной из мощеных дорожек, а небо над головой — глубокого королевского синего цвета полярной ночи.
Пока мы идем, последние симптомы отравления исчезают, в конечном счете бесполезные против той терпимости, которую я вырабатывала годами. Когда мы сворачиваем на тропинку возле ручья, я решаю, что пришло время обсудить тот маленький инцидент там, раньше.
— Я не могу забеременеть, — тихо сообщаю я им.
Эверетт нежно берет меня за руку, чтобы немного замедлить шаг. — Ты права, это было бы самое неподходящее время. Так что мы примем все необходимые меры предосторожности…
Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на них всех четверых, и качаю головой. — Нет, я имею в виду, что я не могу. Это физически невозможно. Подумайте об этом. Нежить не может размножаться, потому что она мертва.
— Ты не мертва, — сердито вмешивается Бэйлфайр при этой мысли.
— Я также не живая. Как полусуществующая вещь, я… бесплодна.
Я колеблюсь, теребя подол своей черной толстовки. Это не то, над чем я когда-либо размышляла. Это просто стало фактом после того, как у меня забрали мое сердце. Я никогда не задумывалась, как это может повлиять на мои пары, но все знают, что наследие ценят наследников.
— Если для вас это нарушение условий сделки, ребята… — Начинаю я, нахмурившись.
Перебивает Эверетт. — Ты хочешь детей?
— Мы только что обсудили это. Они не вариант.
— Но
