спрашиваю, судорожно вглядываясь в его искаженное лицо и совершенно не понимая мотива его мерзкого поступка. Почему человек, которого я даже словом не задела, повел себя так подло? Меня отпустили и судя по звукам Мирея тоже. Амбалы отошли к стене контейнера.
— На тебя был жирный заказ. Очень большие, просто неприличные деньги платили за твои видео и фото в раздевалке и комнате. В общежитии я даже скрытую камеру хотел установить, но, сука, ты так не вовремя уехала, а комнату потом сожгли... Но знаешь, мне всё же нереально подфартило, и этот жирдяй отдал бабки мне до того, как помер. Дрочер старый был на тебе помешан, слюни пускал.
Мне было до тошноты противно это слушать. От одной только мысли, что за мной постоянно следили, внутри всё скручивало в тугой, ледяной узел. Но Крег говорил, упиваясь своей значимостью, и перебивать его могло быть чревато. Мы полностью в его больной власти.
Он только что хладнокровно, жестоко и цинично убил человека, и я совершенно не знала его планов касательно меня. К тому же, этот хищный, немигающий взгляд и то, как руки молчащего Адриана до побеления костяшек сжимают деревянный короб, на котором он сидит, пугали меня сейчас до одури.
Он словно еле сдерживал себя, чтобы не сорваться с места и не разорвать меня прямо здесь.
Самое пугающее во всей этой ситуации заключалось в том, что защитить меня было абсолютно некому. Каин был слишком далеко, а Мирея брать в счет даже не стоило — он стар, слаб, и его просто пристрелят при первом же неверном движении.
— И ты рассказываешь мне сейчас это всё зачем? Зачем вообще меня было похищать? — спрашиваю, силой одергивая себя от инстинктивного желания прикоснуться к животу, хотя рука так и тянулась прикрыть его. Защитить.
Чувство первобытной жажды, исходящее от этих альф, полосовало по моим оголенным нервам, словно зазубренное, ржавое лезвие ножа, вызывая едкое, животное желание оскалиться и забиться в самый дальний угол контейнера.
Прикрыть все слабые и уязвимые участки тела. Но было нельзя показывать, что им удалось меня сломать и напугать. Нельзя давать им возможность додавить.
— Так ты больше никому ничего не расскажешь. Никогда. А по поводу твоего похищения... ты даже не представляешь, сколько ты на самом деле стоишь на мировой арене. За тебя уже открыто борются не только высокопоставленные, свихнувшиеся альфы, но и некоторые крупные фармкомпании. Но всё же, думаю, ты достанешься одному очень заинтересованному альфе. А вот он, — Адриан кивнул на Крега, — уже приготовил ценный экземпляр для фармацевтических компаний.
Усмехнувшись, Адриан встал с ящика, резко сорвал с него крышку и осторожно, почти благоговейно достал оттуда небольшую стеклянную капсулу, заполненную густой жидкостью мутного янтарного цвета.
В этот момент Мирей сдавленно, зло зарычал позади меня.
— Какие же вы мрази...
Я шокировано смотрю на жесткое, побелевшее лицо своего старого друга, и мой взгляд лихорадочно мечется в сторону ухмыляющихся Адриана и Крега.
— Что это? — спрашиваю севшим голосом и непроизвольно отхожу на шаг назад.
— Секрет железы доминантной омеги. Самая ценная в мире валюта. Ничего на этой планете нет дороже этого маленького флакончика. Эта жидкость стоит как целая островная страна в жарком море, вместе с её людьми, и остатков от продажи хватит на безбедную жизнь моим пра-пра-пра-правнукам! — произносит Крег, заливаясь лающим, безумным смехом.
— А что с той... у кого вы её забрали? — спрашиваю в чистом, парализующем ужасе от такой чудовищной жестокости.
— А, эту девчушку мы выкинули в реку. Не думай, что мы совсем уж бессердечные, Юна, она мелкая еще совсем... Утонула, наверное, быстро, и даже не мучилась. А если чудом и выжила, то когда-нибудь, может, и восстановится... если вкачать ей это обратно, — снова засмеялся этот ублюдок.
— Кто меня заказал? Раз уж мне отсюда не выбраться, то скажи хоть имя...
— Дин Негроне. Псих отбитый. Ты представляешь, он же почти не человек теперь, там столько металла в нём понапихано, что он одной рукой чужой череп в кровавый фарш превращает... Жаль, что тебя трогать нельзя, я бы с удовольствием изувечил твою мордашку, а Деза присылал бы куски каждый год в рамочке по почте. Чтобы мучился, мразь... — зло, с ненавистью выплюнул Крег.
Видя этот маниакальный блеск в его глазах, я была даже благодарна судьбе, что заказчиком был именно сумасшедший Негроне. Он еще в институте предлагал мне своё покровительство. Не сказать, что я его не боялась. Боялась до дрожи. Но если бы меня выкрали эти двое исключительно ради секрета железы, то поиздевались бы вдоволь, изрезав на куски. А так есть шанс остаться хоть какое-то время невредимой.
Чудовищность их слов, поступков и слепая жажда наживы пугали неимоверно. До разрыва сердца было жаль ту неизвестную девочку, у которой они вырезали железу и просто выкинули умирать. По их словам, она была еще совсем маленькая. За это им нет и не может быть прощения ни в этом, ни в другом мире.
Таких нужно просто отстреливать, как бешеных псов, ведь они, черт подери, настоящие звери. Опасные для всего общества.
Пустить в расход невинного ребенка и слабую женщину ради кучки денег. Свою-то железу он почему-то не вырезал и не продал. А чужую — запросто. За свое изувеченное лицо он, видите ли, переживает, а меня и других готов на органы резать и в рабство продавать. Ублюдок. Грязный, мерзкий, конченый ублюдок.
* * *
Больше они с нами не разговаривали. Я всем телом чувствовала ровный гул мощного двигателя и то, как нас слегка мотает из стороны в сторону. Подозревала, что контейнер несется на огромной скорости по трассе и постоянно обгоняет другие машины.
Мы с Миреем тихо осели прямо на холодный металлический пол, прячась за багажником нашей машины, скрываясь из поля зрения этих ублюдков. Они ничего у нас не забрали. В этом просто не было толку, ведь связи тут всё равно не было.
— Мирей, то, что он сказал... это правда? Что если жидкость вкачать на место, она выживет? — почти беззвучным шепотом проговорила я на ухо седому мужчине.
— Да. Вот только хранение этого секрета крайне затруднительно. Ему постоянно нужна температура тела непробужденной омеги. То есть ровно тридцать четыре градуса тепла, — так же тихо ответил он.
— Почему именно непробужденной?
— Потому что они вырезали её у маленького ребенка. Она слишком тёмная на цвет, гормон еще только зрел, и жидкость мутная... мрази. Если даже чудом найти этого ребенка, что физически нереально сейчас, ведь нам и самим бы спастись...
