то время до её полного становления организма варьируется от восемнадцати до двадцати лет. И далеко не факт, что она вообще когда-нибудь пробудится после такого потрясения. Чем больше времени пройдет без секрета, тем хуже для её организма. Шансы на нормальную жизнь утекают каждый гребаный год...
— Зачем он нужен вообще? Зачем такие сложности? — спросила я, глядя, как лицо Мирея стремительно сереет.
Он потер кончиками дрожащих пальцев воспаленные веки и тихо проговорил:
— Ты же знаешь, что я раньше работал первоклассным хирургом? У меня была очень высокая степень допуска к правительственным данным. Не ко всем, конечно, но... однажды на корпоративе я и главврач клиники были сильно пьяны, и, в общем, бейдж-карты мы случайно перепутали... У меня не было злого умысла этого делать, но на следующий день я по привычке просто разблокировал ключом компьютер и попал прямо в его закрытый рабочий стол. А у него были не свернуты секретные данные о закрытых исследованиях. Эти исследования щедро оплачиваются государством, и информация строго засекречена. Но суть в том, что доминантная омега — это абсолютный венец эволюции. Она может дать сильное, жизнеспособное потомство абсолютно от любого. Не только от своего истинного. Истинность для доминантной омеги огромная редкость не только потому, что их в принципе мало, но и потому, что в ней для них нет смысла. Её будут защищать в любом случае на уровне инстинкта. Альфы тянутся к ней, как мотыльки на пламя. Она может заполучить любого. Именно поэтому все исследования проводились исключительно людьми, но, как там было описано, она и на обычных людей имеет подавляющее влияние. Я не говорил тебе правды раньше, ведь я и правда нахожусь в международном розыске за кражу этих данных. Всё это время я был бездомным не только из-за своей болезни. Меня просто хотели убить и заставить замолчать. Каин не хотел, чтобы ты знала и лишний раз переживала по этому поводу. Но сейчас эта информация должна быть в твоих руках. Для выживания.
— Что... это точно? — информация, сказанная Миреем, безжалостно рвала мое сознание в клочья.
Быть доминантной омегой и так опасно для жизни, а обо мне уже знала каждая собака в этом городе. Возможно, и в мире. Это было как огромная, горящая неоновая красная стрелка, указывающая прямо на меня... Выходит, что я всегда, до конца своих дней буду мишенью. В опасности.
— Да. Но есть еще кое-что. Если правильно синтезировать и ввести часть этого секрета в другую, обычную омегу... она может стать доминантной. Если создать правильную вакцину для рецессивных, слабых омег, они тоже начнут пробуждаться. За этой маленькой пробиркой скрыта страшная, сокрушительная сила, которая не то, что способна дать огромные физические возможности... она целые государства перевернет. Мировые силы готовы глотки грызть друг другу за неё.
— Но зачем?! Омеги ведь уязвимы везде. Мы...
— Вы — да. Но альфы в каждом государстве — это основная военная мощь. Понимаешь? Они занимают самые высокие посты, обладают бесконечными деньгами, властью и силой, многократно превосходящей человеческую. Если доминантного альфу вывести из равновесия, его аура может бетонное здание разрушить до основания. Люди крайне редко дают потомство с геном. Во многих государствах процент альф огромен, а омеги из-за агрессивной среды просто не пробуждаются. Дисбаланс силы огромный. Свободные альфы опасны для внутренней политики и легко управляемы, когда им есть что терять. Вот подумай о том, что твой Каин — невероятно силен. Ты доминантная омега, и Каин тоже абсолютный доминант. Вы вместе огромная, неконтролируемая угроза для системы. Страшнее вас может быть только ваше общее потомство.
Глава 34. Уничтожу
Скрежет сминаемого железа оглушил на долю секунды раньше, чем нас чудовищно тряхнуло. В стену нашей металлической тюрьмы на огромной скорости влетело что-то невероятно массивное.
Машина, за багажником которой мы с Миреем всё это время прятались, сидя прямо на ледяном полу, с противным визгом покрышек резко рванула вперед. Её намертво впечатало в противоположную стену, и двое стоявших там амбалов-охранников даже не успели издать звука. Их просто раздавило покореженным металлом.
И только после этого, перекрывая звон в ушах, тишину разорвал истошный, нечеловеческий вопль Крега.
Меня моментально замутило от брызнувшей во все стороны крови и запаха смерти. Оседая на полу, судорожно глотая ртом спертый воздух, я заметила то, от чего сердце пропустило удар. Бедро Крега намертво придавило краем капота смятой машины, а прямо под ним, в луже растекающейся крови, блеснула она. Стеклянная капсула.
Пока Адриан, грязно матерясь, отчаянно пытался сдвинуть искореженный металл и помочь воющему подельнику, я, повинуясь какому-то животному инстинкту, скользнула вперед на четвереньках и поняв, что недотягиваюсь легла и поползла под машиной.
Под панический, обжигающий шепот Мирея, я подобралась к самому колесу и, схватив прохладный флакончик, быстро засунула его в карман джинсов. Но там его было слишком хорошо видно. Стекляшка предательски выпирала, привлекая внимание.
В голове тут же яркой вспышкой мелькнула картинка из прошлого, которая пару лет назад сильно смутила меня на рынке нижнего города. Я тогда ходила за продуктами с мамой Аргона, и она прятала все бумажные деньги прямо в лифчике, чтобы не обокрали щипачи на узких улочках. А ведь меня саму тогда дважды обворовывали...
Быстро проглотив совершенно ненужный сейчас стыд, я расстегнула ворот кофты и сунула холодную капсулу. Там, в отличие от карманов, её точно не будет видно.
Нам с Миреем повезло остаться на маленьком, чудом не пострадавшем кусочке пола только благодаря тому, что изначально не захотели быть на виду у этих ублюдков. Итогом стало то, что мы остались совершенно невредимы. Если бы этого психопата Адриана тоже придавило машиной, мы могли бы попытаться пролезть в образовавшуюся от удара фуры щель. Железо там смяло криво, края поблескивали от бритвенной остроты, но это был бы реальный шанс сбежать. Вот только Адриан был цел.
— Не двигайся, омега, иначе я прямо здесь грохну старика и, возможно, прострелю тебе ногу. Сопутствующий ущерб твоему телу будет не сильный, — прорычал Адриан, оборачиваясь, и одним мощным рывком вытащил орущего Крега из-под завала.
Тот тяжело упал на железный пол, держась за окровавленную ногу, и с глухим рычанием безостановочно матерился.
— Сука! Я ног не чувствую! Блять! Мне в больницу нужно, Адриан! Срочно!
— Не получится. Дагам уже приедет, он сумел оторваться от преследования и угнал микрик. Деза с ума сошел. В ангаре никого живых не осталось, он всех раскатал. Этот ублюдок перекрыл весь гребаный город. Я, конечно, знал, что он отбитый, но
