слабой я могу позволить себе быть только рядом с ним, прячась за его широкой спиной, а в остальном я этого допустить просто не имею права.
И если взять силой, как это делает Каин, я не могу физически, то должна быть умнее и хитрее. В конце концов, у меня есть ради чего бороться и к кому возвращаться живой. Я обещала своему маленькому сыну. Мой альфа еще не получил свой самый главный сюрприз, хоть уже и знает о нем, и это знание сейчас, должно быть, еще сильнее разрывает его душу на куски.
Пусть наша роскошная свадьба еще не состоялась, но я уже давно его женщина. Юна Деза. Не трусливая, глупая, наивная девочка, что будет вечно прятаться за его спиной в спасительной тени, а его будущая жена. И я хочу идти с ним по этой жизни рука об руку, с гордо поднятой головой, а не трусливо выглядывать из-за плеча в надежде, что он всегда защитит.
Я должна стать для него опорой, а не вечно дрожащим хвостиком.
Судорожно выдохнув и решительно, быстро написав всё, что успела заметить на яхте, и всё, что сказал мне безумный Негроне в смс, я дрожащим пальцем в самом конце торопливо добавила, что безумно, до физической ломоты хочу почувствовать его рядом во всех смыслах. И это неожиданно немного сбавило градус моего нервного состояния.
Заблокировав телефон, я по привычке спрятала его обратно в карман, но, быстро придя в себя и оценив ситуацию, поняла, что если раньше Дин не был внимательным из-за ярости, то сейчас он точно будет пялиться на меня и проверять каждый миллиметр. Быстро присев на корточки, я расшнуровала свой кроссовок и засунула телефон прямо под мягкий язычок, уложив его на ногу. Хорошо, что аппарат был не очень большой и не должен был сильно мешать моей ходьбе.
Только я туго завязала двойной узелок на шнурках, как замок провернулся, и дверь в каюту со скрипом открылась.
В проеме вновь возник Дин. Мужчина цепким, колючим взглядом окинул меня и напрягшегося Мирея.
— Ужин подали. Но, раз твой личный врач так строго контролирует твое питание, он идет с нами. Я подумал о том, что за это время в темноте ты должна была хорошенько подумать о своем поведении на пирсе и...
— Да, конечно. Я всё тщательно обдумала и пришла к выводу, что хотела бы узнать, как ты всё это время жил и чем вообще занимался. Всё же мы давно не виделись, и у нас точно найдутся общие темы для разговоров, — смело перебила его, совершенно не желая, чтобы он продолжал свой назидательный монолог.
Мало ли, вдруг он сейчас начнет осматривать эту каюту и заметит, что мы с Миреем, пока искали все что может нам помочь, сильно повредили металл замка изнутри. Его сильно разъело найденным очистителем для труб, и мы как-то даже не рассчитывали на такое быстрое действие.
— О, мне определенно есть что тебе рассказать, крошка! — кривая, самодовольная улыбка тут же появилась на изуродованном лице мужчины, но глаза оставались холодными и острыми, как бритва. Он отошел на несколько шагов в коридор и встал боком, указывая путь. — Выходите.
Мы послушно вышли, и я изо всех сил старалась не сильно глазеть по сторонам, но в то же время как можно точнее запомнила дорогу от нашей каюты.
Когда мы вошли в просторное, светлое помещение с огромным круглым столом по центру, на котором было выставлено множество самых разных, ароматных блюд, мои первоначальные подозрения касательно наличия тут других людей полностью подтвердились.
Тут еще и вооруженная охрана стояла.
Два очень крупных, татуированных мужчины с пустыми, жестокими лицами неподвижно замерли около двери. А через огромное панорамное окно на палубу я увидела еще несколько крепких мужчин, явно вооруженных огнестрельным оружием. Мы были в меньшинстве.
— Присаживайся, — проговорил Негроне и, как истинный джентльмен, выдвинул мне тяжелый стул.
Я присела на самый край сиденья и изо всех сил старалась сохранить абсолютно нейтральное, спокойное выражение лица, никак не подавая виду, что от его близкого присутствия и запаха меня банально тошнит. Но, с трудом проглотив вставший поперек горла ком страха, я внимательно оглядела стол.
Дин действительно постарался на славу: тут была самая разнообразная, изысканная еда, которая сейчас совершенно не вызывала у меня аппетита. Но поддержать светскую беседу было жизненно важно. Выведать любую информацию тоже.
Мирей встал рядом со мной, как преданный страж, и когда Дин, довольно улыбаясь, сел напротив и кивнул ему, тот с очень умным, профессиональным видом спросил:
— Мне нужны кухонные весы.
Дин молча кивнул своему охраннику у двери, и один из верзил тут же вышел. Через пару минут он принес небольшие электронные весы. Мирей с невероятно старательным, сосредоточенным видом взвешивал овощи, педантично отрезая лишние кусочки, и по итогу в моей огромной тарелке оказались лишь тонко нарезанные огурцы, немного отварного картофеля и совсем крошечный кусочек курицы, тщательно очищенный от запеченной корочки. За эту небольшую порцию, которую я и так буду пропихивать в себя с огромной силой, давясь, я была ему бесконечно благодарна.
Мирей, закончив, отошел на шаг назад, а Дин, с недоумением посмотрев в мою полупустую тарелку, удивленно поднял бровь.
— А вино? Я заказал лучшее.
— Любой алкоголь строго запрещен. А также соль, сахар, всё жирное и острое мгновенно вызывает сильное раздражение в желудке госпожи Юны, и ей после этого будет очень плохо, — совершенно спокойно, глазом не моргнув, проговорил друг.
— Даже сладкое нельзя... А что тогда вообще можно?
— Запеченное яблоко строго среднего размера. Обязательно без шкурки и только не из кислых сортов, — без единой эмоции на лице продолжил Мирей.
И, видимо, этот профессиональный тон был настолько убедителен, что Дин поверил и расслабленно откинулся на спинку стула. А я, неожиданно увидев пустующий третий стул за столом, немного напряглась.
— Мирей может сесть? — спросила, осторожно указывая на пустой стул, но Дин, резко нахмурившись, холодно отрезал:
— Нет. Его сопроводят на кухню и там покормят. С прислугой я не ем.
После этих унизительных слов один из верзил грубо подошел к Мирею и, жестко взяв его под руку, силой увел из помещения. Я осталась с монстром один на один. Каин в отличии от этого высокомерного подонка спокойно ел со мной и Миреем на кухне. Для него не составляла совершенно никакого труда и никак не унижало.
— Тогда для кого он? — спросила, стараясь, чтобы голос не выдал моей нарастающей нервозности.
— О, я ведь обещал тебе сюрприз! Моя дорогая,
