уговорить сумасшедшего не биться головой о бетонную стену. Бесполезно.
— Ладно. Но только сегодня и только ради тебя... Он наказан за свое поведение целой неделей без еды. Пусть скажет спасибо, — недовольно проронил мужчина, словно это ничего не значило. Так, сущая мелочь. Подумаешь, неделю не кормить ребенка.
А я задохнулась от такого садизма, до ломоты в пальцах сжимая вилку в руках, и снова протянула мясо Деймосу. Он осторожно, не сводя настороженных глаз с альфы, взял кусочек губами и начал очень медленно, вдумчиво жевать.
— И сколько дней уже прошло с начала этого... наказания? — уточнила я, лихорадочно прикидывая на собственном плачевном опыте, сколько вообще можно есть после того, как не ел несколько дней. Я же худела во время сильного гормонального сбоя именно так. По-глупому. Не ела ничего сутками, и потом мне было очень плохо от любой твердой пищи.
— Всего один день! Он так вообще ничего не усвоит! Только разбалуется и будет плохо себя вест...
— Нет, я абсолютно уверена, он уже понял все свои ошибки и впредь будет самым послушным, — прошептала, обнимая мальчика второй рукой поперек живота, внутренне ужасаясь его пугающей, выпирающей ребрами худобе. — Правда, Деймос?
Он впился в меня прищуренным взглядом светло-карих глаз и напряженно, коротко кивнул. Пружина напряжения за столом немного ослабла, и я продолжила очень осторожно, маленькими кусочками кормить его под сверлящий, мутный взгляд Негроне.
— Вот все вы, омеги, одинаковые... Стоит вам только появиться в нашей жизни, как вы тут же своими когтями в сердце впиваетесь. Стелишься перед вами, как коврик, всё к ногам бросаешь, а вы нос свой хорошенький воротите... — зло, обиженно пробубнил Дин, снова прикладываясь к фужеру.
— Ну что ты такое говоришь? — я с трудом сглотнула и подала Деймосу стакан воды. У меня самой кусок в горло совершенно не лез.
— Уведите их и того старого хрыча обратно в ту каморку. До прибытия на место никого оттуда не выпускать! — внезапно потеряв к нам интерес, пьяно махнул рукой Дин.
Охрана тут же подошла ближе, но, благо, они нас не трогали и не волокли силой. Я осторожно встала из-за стола и, крепко перехватив ребенка за худую руку, потянула его за собой.
Я почти ничего полезного не узнала из этого ужина, но мы хотя бы снова будем в относительной безопасности. За закрытой дверью, вдали от этого пьяного психопата.
Паника, до этого намертво сковывающая тело, начала понемногу спадать, и когда угрюмые охранники довели нас до двери каюты-кладовки, я всё же решилась на отчаянную, рискованную авантюру. Внимательно посмотрев на их пустые лица и лишь горячо надеялась, что моя природа сработает. В ином случае будет очень плохо.
— Простите, мне так невероятно неудобно вас просить об этом... — прошептала глубоким, грудным голосом, заглядывая прямо в глаза одному из них. — Но не могли бы вы, пожалуйста, принести нам немного нормальной еды и воды? Ребенок ведь совсем голодный.
Мужчина-альфа замер, как вкопанный, тупо смотря мне в глаза. А после тяжело сглотнул, его зрачки расширились, и он медленно, словно в трансе, кивнул. Второй охранник попытался его остановить, схватив за плечо, но тот лишь глухо, по-звериному рявкнул напарнику сторожить нас у двери, а сам развернулся и ушел по коридору.
Под недовольное, тихое бурчание оставшегося охранника о том, что долгосрочное плавание делает из некоторых нормальных парней полных имбицилов, которые ослушиваются прямых приказов босса, мы зашли в темную каморку.
Я про себя с удовлетворением отметила, что химия уже продырявила одну часть металла у замка почти полностью, но тот мужчина-альфа не заходил внутрь и лишь брезгливо поморщился от едкого запаха очистителя, ничего не заподозрив.
Через несколько минут этот мужчина действительно вернулся. Он принес не только поднос с едой и бутылками воды, но еще и теплый шерстяной плед. Я искренне, с улыбкой поблагодарила его, и они плотно закрыли нас, провернув ключ.
— Рассказывай! — жестко, совсем не по-детски проговорил ребенок, резко вырывая свою руку из моей, как только щелкнул замок.
Это было именно то, чего я так сильно боялась. Как вообще объяснить ребенку... такое? Мне придется ему лгать.
А он стоял и требовательно ждал.
— Когда меня похитили на улице вместе с моим другом, нас силой посадили в темный контейнер, и там эти бандиты показали мне вот это... — отвернулась в темноту и, расстегнув кофту, вытащила ампулу из белья.
Осторожно показав её мальчику на раскрытой ладони, я увидела, как он тут же подскочил на месте, словно что-то нутром чувствуя, но в руки стекло не брал, лишь нервно, до хруста заламывая свои худые пальцы.
— Что это? Это от Аморы? Ты видела её?!
— Нет, малыш. Я её не видела. Но они сказали, что взяли это у нее, а саму девочку оставили в одной из деревень у реки, где они недавно останавливались на ночлег, — лгать ему, глядя в эти полные боли глаза, было невыносимо больно. Но он еще совсем ребенок, и если он настолько сильно к ней привязан сейчас, то правда о её возможной смерти просто разрушит его неокрепшую психику и сознание моментально.
— Я сбегу... ты знаешь, где точно, в какой деревне её оставили? — быстро спросил он и начал лихорадочно осматривать кучу хлама вокруг нас, словно искал оружие для неизбежного боя и нападения.
— Нет. Я не знаю. Но я тебя никуда одного не отпущу, слышишь? Нас обязательно спасут, за нами уже идут. И тогда я обещаю, что мы найдем её и я помогу тебе, — твердо произнеся эти слова, я наткнулась на очень взрослый, скептический взгляд.
— Он псих. И он очень сильный альфа. Его не победить в честном бою... от него нужно только бежать, — упрямо, сквозь стиснутые зубы возразил малыш.
К возвращению Мирея я всё же смогла кое-как переубедить отчаянного ребенка не делать глупостей прямо сейчас. Пока мальчик ел, я быстро написала Каину всё, что узнала за столом. Мой альфа был зол до ужаса. Он ответил коротким приказом: чтобы мы не высовывались из каюты, что бы ни случилось снаружи.
Это сообщение поселило в моей измученной душе слабую, но горячую надежду. Когда ночь совсем опустилась на море, и единственный источник света в виде крошечного вентиляционного окошечка перестал светить, я всё еще сидела на холодном полу и гладила по волосам спящего Деймоса, который свернулся калачиком на пледе между мной и Миреем.
Прикрыв уставшие глаза, я неожиданно услышала тихий шорох. Посмотрев в маленькое окошко под потолком, увидела колышущуюся на ветру толстую черную веревку и быстро, бесшумно спустившегося по
