ней человека.
Глухой звук тяжелого падения на палубу, а затем тишину разорвали первые, приглушенные выстрелы.
Мы с Миреем мгновенно подскочили на ноги и, как и писал Каин, изо всех сил уперлись спинами в тяжелый металлический шкафчик, задвигая его прямо к двери, намертво перекрывая вход в каморку. Для надежности мы дополнительно подперли его швабрами, уперев их в пол.
Началось.
Глава 37. Ад
Окурок с шипением летит в сторону и Каин с глухим, звериным рычанием зарывается пальцами в свои жесткие волосы, растрепывая их на затылке, отчаянно пытаясь усмирить бьющий в висках первобытный гнев. Но у него ничего не выходит. Ярость не утихает, она лишь концентрируется, становясь плотнее и тяжелее.
— Если ты будешь так дергаться, твои швы нахрен разойдутся, и ты банально истечешь кровью еще раньше, чем я успею тебя в третий раз заштопать! — нервно рычит Алан.
Врач трясущимися руками вытаскивает сигарету прямо из пачки Каина, который, тяжело дыша и не глядя на него, натягивает на широкие плечи свежую черную рубашку.
— Ого, Алан, ты что, куришь? Док, ты же мне буквально на днях заяснял о непоправимом вреде табака для потенции, — зло скалится бледный Саян, нечитаемо глядя на врача.
— Если мне кого-то из вас двоих, придурков, опять придется срочно зашивать на ходу, в трясущейся машине, я и о вреде для здоровья, и о потенции забуду. Ты вообще башкой тронулся, что под нож сегодня полез? Понимаешь, что тебе теперь неделю ходить нормально нельзя? — раздраженно проговорил врач. Он закрыл один уставший глаз, а вторым хмуро покосился на длинную рану на животе Саяна.
— Надеюсь, твои швы действительно крепкие, док. Потому что сидеть на месте я сейчас физически не могу, — Саян тяжело, сцепив зубы, встал с софы, слегка морщась от резкой вспышки боли.
— Ты бы хоть чужую кровь с рожи смыл, Деза. Всю прислугу в доме напугаешь, — тихо проговорил Алан, затягиваясь и болезненно морщась от слишком крепкого, обжигающего горло табака в сигаретах альфы.
— Скоро приедет Аргон. Он заберет Кая к себе на время, пока всё здесь окончательно не решится, — проигнорировав слова врача, Каин взял со стола телефон и в очередной раз проверил, не пришло ли что-то от его омеги.
Сейчас её физическое отсутствие ощущалось так, словно его живьем швырнули в жерло вулкана, и он горел там, в кипящей лаве, без единого шанса умереть и прекратить эти мучения. Его разрывало на части, выжигая всё человеческое. Хотя, если судить объективно, после того, что произошло сегодня на собрании кланов и сразу после него — человеческого в нем остались лишь жалкие, обгоревшие крошки. Они были меньше пыли.
— Каин... Ты же понимаешь, что они это так просто не оставят? — тихо говорит Саян, подходя чуть ближе. — Ты убил членов правительства. Высших чинов. Прямо в зале, при свидетелях.
Каин медленно оторвал тяжелый взгляд от черного экрана телефона и перевел его на друга. Он всё прекрасно понимал. Понимал, что с рук такое дерьмо не сойдет просто так ни в одной стране. Но сейчас была важна лишь его омега и её жизнь. И жизнь того крошечного существа, которое она носит под сердцем. Что бы ни произошло дальше, он точно справится. Ведь теперь ни один ублюдок, предавший его в этом городе, не посмеет встать у него на пути. Он убил их всех. До единого.
Всё случилось на экстренном собрании кланов. Один из мелких, завистливых кланов, принадлежащих сыну главы города, Лиону Шарме, решил отравить всех присутствующих альф и прикончить верхушку, чтобы забрать власть. Вот только у него ничего не получилось. Тогда в ход пошли нанятые его отцом, вооруженные до зубов наемники. И именно в момент этой кровавой мясорубки Каин узнал, что его будущую жену похитили в центре города.
Отвлекшись на леденящую кровь новость, он пропустил две пули. А Саяна тяжело ранили, когда он своим телом прикрыл ему спину от ножа Лиона. Этот трусливый ублюдок напал со спины, и Каин, находясь в слепом порыве животного гнева, просто свернул ему шею голыми руками.
А спустя час он уже прикончил и его отца. Вся годами копившаяся грязь вылилась наружу, как тухлая вода из порванного мешка. Торговля людьми, незаконные опыты в подпольных лабораториях и продажа государственных ресурсов в чужие руки.
Доверенные, преданные люди из союза кланов быстро наведались к старому ублюдку домой с обыском и нашли в подвале пропавших без вести омег. Пять истощенных девушек, одна из которых оказалась родной дочерью начальника его же охраны.
Каин лично освободил девушку, дал ей обнять плачущего отца и, взглянув в глаза этому раздавленному мужчине, понял, как именно пропала его жена. Кто подстроил эту диверсию. Кто слил информацию о её перемещениях.
Саян обещал похоронить этого предателя так далеко и глубоко, чтобы Каин даже не знал, где находится эта могила.
Он не прощал никого. Никого, кто был повинен в страданиях дорогих ему людей.
— Что бы ни случилось дальше с этим городом, твоя главная задача — позаботиться о Юне. Я уверен в том, что они попытаются закрыть меня, и уже сделал всё возможное, чтобы это не продлилось долго, — жестко проговорил Каин, смотря в окно, наблюдая, как на территорию особняка заезжают черные машины.
Он не зря так жестоко грохнул эту правительственную мразь, ведь теперь и Аргон Монблан спокойно мог покинуть нижний город, не опасаясь запрета.
— Алан, как мой сын? — спросил Каин, не оборачиваясь.
— Спит. Я дал ему легкое детское снотворное. Он сильно наревелся, испугался взрыва, и, скорее всего, его срубило до самого утра. Транспортировку к Аргону переживет нормально, а там...
— А там я о нем позабочусь, — раздался жесткий, низкий голос у самых дверей.
Каин резко развернулся и увидел мрачного, как грозовая туча, альфу.
— Не думал, что ты возьмешь с собой так много людей, — хмыкнул Каин, оценивая вооруженных бойцов за спиной брата Юны.
— Эти люди занимаются очисткой дамбы в нижнем городе. Они отличные водолазы, и я привез их тебе. И, поверь, каждый из них очень умелый убийца, когда дело доходит до воды. Они будут помогать тебе штурмовать яхту, — безапелляционно отрезал Аргон.
Альфы несколько долгих секунд смотрели друг на друга. И Деза не видел в глазах Монблана ни капли обвинения или укора. Аргон и сам прекрасно понимал ту патовую ситуацию, в которой все они оказались, и винил только тех жадных, потерявших берега ублюдков, что считали себя выше других.
Вдруг на светлый паркет с глухим стуком упала
