густая, темная капля. Все взгляды присутствующих моментально метнулись к кожаной сумке в руках Аргона. Её плотное дно уже было насквозь пропитано чем-то темным и влажным. В воздухе тут же запахло ярким запахом свежей крови.
Не дожидаясь приглашения, Монблан уверенно вошел в кабинет и с тяжелым стуком поставил сумку прямо на стол. По полированной поверхности тут же расползлась багровая лужица.
— Что это? — нервно спросил Саян, настороженно косясь на сумку и держа руку у кобуры.
— Неофициальный подарок на свадьбу. В знак наших будущих, крепких семейных отношений, — ровно проговорил Монблан и, коротко кивнув, вышел из комнаты, направляясь в детскую за Каем.
Деза задумчиво зажал фильтр сигареты краем губ и, подойдя к столу, одним движением открыл сумку. И замер.
Отрубленная голова Главы нижнего города. Человека, что приказал убить его отца и лично застрелил мать, когда Каин был еще ребенком. Она криво покоилась на самом дне, уставившись мертвыми, остекленевшими глазами в потолок.
Каин холодно, мрачно усмехнулся, понимая, что у них с братом его драгоценной истинной омеги удивительно схожие, радикальные методы решения проблем. Что ж. Это, по скромному мнению Каина, однозначно был лучший свадебный подарок в его жизни. И еще лучший, пьянящий способ подбодрить и придать ему сил перед тем, как он голыми руками разорвет Негроне на куски.
— Твою мааать... У него с чувством юмора, как и у тебя! Херово всё! Лучше бы он тебе, психопату, чайный сервиз подарил! — прикрыв рукой рот, проговорил Саян, стремительно бледнея и отворачиваясь от стола.
Телефон в руке Каина коротко, требовательно завибрировал.
— Мы выдвигаемся, — глухо проговорил Каин, вчитываясь в пришедшее смс от Юны про яхту, ребенка и слова Негроне. Семью этой мрази захотелось поиграть? Что ж. Он сейчас лично покажет ему, что такое настоящая семья. Он его задушит своими крепкими семейными узами, а сверху придавит не менее тяжелыми ценностями.
* * *
Ночь над открытым морем была пронизывающе холодной. Но Каин ощущал этот ледяной ветер так, словно от его горящего, сжигаемого адреналином тела исходил густой пар. А еще дело было в том, что огромная, белоснежная яхта прямо сейчас яростно пылала огнем.
Он и Дин стояли на залитой кровью палубе друг напротив друга. И Деза, презрительно смотря на это жалкое, искалеченное убожество, даже врагом назвать его брезговал.
Дин был откровенно хил, побит и напуган скорой смертью всего своего вооруженного экипажа, что был на его судне. Люди Каина и водолазы Аргона, сделали всё тихо и чисто.
Деза сам, краем глаза, видел главное: как его омегу, маленького, напуганного ребенка и седого Мирея уже бережно спустили к моторным лодкам и увозят прочь от этого горящего ада.
Дрянь. Эта мразь Негроне заставила сегодня нервничать его беременную женщину.
Когда Юна в том темном туннеле сказала ему, что любит, и что точно чувствует, что беременна, а после связь оборвалась выстрелом, он чуть с ума не сошел в зале заседаний.
Думал, у него сердце просто разорвется от перекачиваемого адреналина. Его бешеная суть требовала крови. Черная, первобытная ярость пропитывала огнем абсолютно всё, до чего он мог дотянуться в тот момент.
Он так отчаянно жалел, что не прикончил этого ублюдка еще тогда. Пять лет назад, когда Негроне впервые высунул свою любопытную морду в попытке выведать, где именно похоронена его погибшая омега.
Узнав об этом кощунстве, Каин, тогда еще слишком сильно разрушенный после потери и не сросшийся со своей болью потерял себя в слепом гневе и прилетел к нему.
Там даже разговора не состоялось. Он просто чуть не уничтожил его на месте. Драка была проиграна Дином еще тогда, когда он только потянул свои грязные руки к тому, что так отчаянно желал сохранить Каин. К памяти о любимой женщине.
Деза тогда с трудом оттащили от него. Он отправил и тех людей, что мешали, в реанимацию, но Негроне, к сожалению, врачи откачали. А Каину на государственном уровне закрыли возможность поехать в то государство. И кто же знал, что этот ублюдок не успокоится? А ведь у него было всё для шикарной жизни. Абсолютно всё. Власть, деньги, положение. Но он потерял это всё, сойдя с ума ради чужой истинной.
Каину сейчас нестерпимо, до физической ломки хотелось прижать к себе свою драгоценную омегу. Глядя на это убожество, он осторожно, медленно пошел на него, уже четко понимая, что этому ублюдку сегодня не жить.
Подходить слишком близко было опасно, ведь руки у Дина были искусственно усиленными. Как успели выяснить аналитики Саяна, он после той драки вставил себе в кости спицы из очень крепкого, экспериментального металла. И весьма тяжелого. Один удар такой рукой мог проломить череп.
Каин плавно изменил траекторию и пошел сбоку, обходя лужи крови. Негроне не сводил с него затравленного взгляда.
— Верни! Она моя! Я забрал её у тебя, а значит, теперь она моя! — в отчаянии рычал обезумевший альфа, до хруста сжимая металлические кулаки.
— Моя омега принадлежит только мне. И метка на её теле тому прямое подтверждение, — холодно отрезал Деза, с презрением смотря, как болезненно кривится ублюдок напротив. Он бы и мужчиной его не назвал. Так, мерзкое подобие. Жалкое. Ничтожное.
— Она доминантная, а значит — общая! Достояние всех! — прорычал в ответ Негроне, пытаясь задеть.
— Это сестра твоя теперь общая. В дешевом борделе они, знаешь ли, одни на всех. А моя омега принадлежит только мне и всегда будет только моей. Доминантная она или нет — плевать. На её руке моя метка, так же, как и на шее. И знаешь, что еще... в её чреве прямо сейчас находится МОЙ ребенок, — упоенно, с садистским наслаждением произнес Каин.
Он хищно оскалился, видя, как на изуродованном лице Дина появляется чистый гнев вперемешку с шоком и осознанием полного краха.
— Она... она беременна? — потрясенно прошептал Негроне и, потеряв остатки рассудка, неожиданно подался вперед, кидаясь с криком бессильного гнева на Каина.
Вот только тот, ожидая этого предсказуемого рывка, тут же размахнулся и со всей своей звериной силы, вкладывая весь вес тела, ударил Дина прямо в переносицу. Кровь веером брызнула во все стороны. Оглушенный альфа отступил на шаг назад, потерял равновесие и поскользнулся на огромной луже машинного масла, вытекшего из пробитых генераторов за его спиной.
Её еще не успел тронуть огонь, и к тому моменту, как Негроне тяжело упал на палубу, он был весь, с ног до головы, испачкан в этой горючей, вязкой жидкости.
Каин, даже не сбив дыхания, медленно достал из кармана брюк мятую пачку сигарет
