я прекрасно знаю, что у тебя есть маленький ребенок, но отпрыск этого ублюдка Деза в моем доме жить точно не будет. И я нашел гениальный выход из этой ситуации! — вдруг нездорово, воодушевленно проговорил мужчина и громко щелкнул пальцами.
В ту же минуту один из охранников втащил в помещение сопротивляющегося темноволосого мальчонку лет шести, возможно, чуть старше. Я потеряла дар речи, шокировано уставившись на ребенка. Он был очень худой, изможденный и грязный. На его теле было несколько свежих синяков, а костяшки маленьких рук были сбиты в кровь.
Его силком, грубо впихнули за стол. Мальчик, затравленно оскалившись, как волчонок, тут же схватил со стола тяжелую тарелку, но, прежде чем в ярости зашвырнуть её в стену, он вдруг шокировано замер. Его огромные, темные глаза уставились мне прямо в район груди. Прямо туда, где под кофтой скрывалась ампула с секретом, которую я так тщательно спрятала.
— Знакомься, дорогая! Это Деймос! Наш с тобой будущий сын, — безумно, воодушевленно проговорил этот больной подонок, пока я безотрывно, в чистом ужасе смотрела на избитого ребенка.
А мальчик медленно поднял свой измученный взгляд на меня. И в этом взгляде, кажется, за одну секунду навсегда погасла последняя надежда. Он одними сухими, потрескавшимися губами, почти беззвучно прошептал:
— Ты... ты знаешь, где моя Амора?
В этот момент моё сердце с оглушительным хрустом разорвалось на части, а жгучее, первобытное желание всадить этому улыбающемуся ублюдку Дину столовый нож прямо в сонную артерию побило абсолютно все рекорды моей человеческой выдержки.
Глава 36. Началось
— Он немного диковатый, но я как альфа и его приемный отец быстро научу его правильным манерам, — важно кивнул Дин и, пошатываясь от выпитого, сделал тяжелый шаг в сторону съежившегося ребенка.
А я, в свою очередь, повинуясь неконтролируемому инстинкту, резко встала со стула и, быстро шагнув вперед, выхватила тяжелую тарелку прямо из рук напряженного мальчика.
— Нет. Раз это теперь наш общий ребенок, т-то, думаю, мне тоже стоит приложить усилия к его воспитанию, — проговорила, стараясь, чтобы голос не дрожал, и перевела взгляд с лица Негроне на ребенка.
Больше всего меня поразило то, что мальчик на прямую угрозу со стороны взрослого, огромного альфы даже не отреагировал. Ни единым мускулом не дрогнул.
Он смотрел прямо на мою грудь абсолютно неотрывно, так, словно готов был пробить грудную клетку насквозь и сам поискать то, что так сильно его привлекло. Пугающий, до мурашек взгляд для такого маленького возраста.
— О, я так и знал, что ты по достоинству оценишь мой подарок! Он так похож на меня, правда?! Я специально его выбрал из всех. С ним, правда, пришлось брать в комплекте еще и какую-то бесполезную девчушку, но благодаря ей я в итоге и получил тебя, — хвастливо произнес этот конченый ублюдок и, даже не морщась, прямо на моих глазах откупорил новую бутылку вина, начав жадно глотать прямо из горла, проливая красные капли на белоснежную рубашку.
Это его нельзя сажать с прислугой за один стол. Стыдно будет прислуге за такое первобытное, отвратительное поведение. Таких, как он, из металлической, помятой миски рядом с будкой кормить нужно. Чтобы приличных людей своим видом не позорил.
Не особенно сильно задумываясь о том, что этот затравленный ребенок, как дикий зверек, может напасть на меня или укусить, я плюнула на все правила безопасности. Подхватив его за худые, острые подмышки, просто перетянула к себе, усадив прямо на колени. Пока Негроне был увлечен опустошением бутылки, я наклонилась и тихо, на самой грани слышимости, прошептала на ухо окаменевшему мальчику:
— Подыграй мне... пожалуйста.
— Ты что-то сейчас сказала? — резко, с подозрением произнес Дин, отрываясь от бутылки и впиваясь в меня таким острым, мутным взглядом, от которого у меня кровь в жилах замерзла.
— Она обещала поиграть со мной после еды, — произнес Деймос. Голос его звучал неожиданно ровно, гораздо спокойнее, чем я ожидала. Он крепко обнял меня за шею тонкими ручками, прижимаясь ближе, пряча лицо на моем плече. Но я всем телом чувствовала, как он тоже застыл, натянутый, как струна.
Дин долго, с подозрением смерил нас своим поплывшим взглядом, а затем криво, асимметрично разулыбался, демонстрируя металл имплантов. Его состояние и правда было очень нестабильным, скачущим от агрессии к благодушию за долю секунды, и ничего хорошего оно нам не предвещало.
Вообще.
Этот ублюдок не просто непредсказуем. Он безумен настолько, что страшно даже представить, какая случайная фраза или лишнее действие окончательно выведет его из себя, а что в итоге понравится его больному мозгу. Никаких ориентиров, логики и системы подсказок просто не существовало.
Но сейчас ставки подпрыгнули еще выше, ведь тут был невинный ребенок. Моя пробудившаяся омега внутри уже навзрыд рыдала горючими слезами над каждой темной царапиной и гематомой, что видела на его детском теле. Доминантность, видимо, накладывает помимо колоссального гормонального преимущества еще и гипертрофированный, обостренный родительский инстинкт, ведь я и правда сейчас разрывалась на части между тем, чтобы просто укачивать и успокаивать ребенка, и диким желанием кинуться с ножом на Дина, уничтожив его на месте.
— После того, как мы поедим, я, так и быть, дам вам познакомиться поближе. Мы ведь теперь одна счастливая семья, — произнес он, доставая из-под стола еще одну бутылку крепкого алкоголя. В этот раз он налил себе в фужер, который, как мне кажется, был слишком мал и предназначался скорее для шампанского, но кто я такая, чтобы указывать перед лицом поехавшей аристократии?
— Ты очень добр, — произнесла я сладким голосом.
Пододвинув поближе свою тарелку с сиротливым кусочком курицы, я насадила его на вилку, а затем аккуратно протянула ребенку. Его впалый живот громко, жалобно заурчал на всю каюту, и он уже был готов жадно схватить мясо зубами, как Дин резко, оглушительно рявкнул, ударив кулаком по столу:
— Он наказан за свое неподобающее поведение! Не кормить!
— Ты сам только что пригласил его за стол, — сжав челюсти до отвратительного скрипа зубов, произнесла я, впиваясь полным ненависти взглядом в Дина.
— Нет! Смотреть, как едят другие, — это важная часть его наказания! — мужчина упрямо скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула.
— Ты серьезно хочешь, чтобы у нашего будущего ребенка отложились такие ужасные, травмирующие воспоминания о самом первом знакомстве с мамой? Что он сидел голодный и сглатывал слюну, смотря на еду...? — все тщательно подобранные, дипломатичные слова сейчас просто терялись во вспышках моего собственного, неконтролируемого гнева.
Это было очень похоже на то, как если бы я в палате психбольницы пыталась
