еще от него к Салиш тянулись золотые ниточки.
— Что ты делаешь? — не выдержала я, помня того служащего в саду, которого Свейлон буквально притягивал к себе этими вот самыми нитями.
— Ты с ней породнилась! — обвиняюще ткнул в Салиш Свейлон.
— Салиш — теперь моя кровная сестра, — не видела смысла скрывать.
— Решила сбежать? — прищурился светлейший, глядя на вещи в моих руках.
— Диари аль Шарис, если вы хотите поговорить, давайте сделаем это без свидетелей, — попросила я.
— Мы вас оставим, — проявила дипломатичность Лисанна, делая знак Салиш.
Обе они вышли из столовой, труднее всего было увести Эйшли, который хотел прихватить с собой сразу все игрушки.
— Что это за демонстрация? — кивнул Свейлон на корзину и тючок с вещами, которые я медленно опустила на пол.
— Прости, что ушла без предупреждения, — глубокий вдох. — Оставаться во дворце я не хочу. Видимо, я еще мало времени провела в Аквадии, чтобы проникнуться местным духом и обычаями. Там, где я родилась, женщина никогда и ни при каких обстоятельствах не согласится быть любовницей при законной жене. К слову, и ни одна жена на такое не пойдет, но это уже частности. Да, и у нас мужчины часто имеют несколько возлюбленных, но никто этого не афиширует и всячески скрывает. И да, это повод для разрыва отношений. Мне было хорошо с тобой, Свейлон. Я рада, что у меня будет ребенок. Но на этом все. Между нами все кончено.
Глава 47
— Это не твой ребенок, Катриша, — прорычал Свейлон, сжимая кулаки. — Это наш ребенок. Более того, это мой наследник! Я — повелитель Аквадии, и я не позволяю тебе покидать дворец! Пока я не решу, что ты можешь уехать, останешься в выделенных покоях!
— Нет.
Смело встретила взбешенный взгляд.
— Нет? — угрожающе протянул Свейлон, надвигаясь на меня. — Ты понимаешь, с кем говоришь, Катриша? — обманчиво-мягко спросил он, делая небольшой шажок в мою сторону.
— Зачем я тебе? — выдохнула устало. — Свейлон, я и правда не понимаю. Ты вот-вот женишься, Осана нарожает тебе кучу маленьких Свейлончиков. Зачем тебе та, что будет ненавидеть и стараться сбежать при любой возможности?
— Ненавидеть? — голос светлейшего стал тих, но от того не менее угрожающ.
— Есть такая поговорка, — от разговора я вдруг безмерно устала. Поискала глазами, куда бы присесть, нашла стул поблизости, на него и опустилась. — Так вот, есть такая поговорка: «От любви до ненависти один шаг». Не знаю, слышал ли, так говорят в моем мире…
— Твой мир теперь здесь! — снова взбешенно перебил мужчина.
Лишь устало посмотрела на него.
— Я не вернусь во дворец. Не стану любовницей, не буду делать вид, что все нормально. И не отдам тебе своего ребенка!
— Моего! Это мой ребенок!
— Уверен? — выдохнула неожиданно зло. — Уверен, что твой?
Как раз в тот момент, когда Свейлон угрожающе двинулся ко мне, в столовую вихрем ворвалась Лисанна.
— Так, все, — встала между нами. — Объявляю временное перемирие. Свейлон, неужели ты не чувствуешь, как ей плохо? — повернулась она к светлейшему. — Давай, Катриша, идем. Тебе нужно прилечь. Потом договорите.
— Мы не закончили, родственница! — прорычал повелитель. На него страшно было смотреть. На лице стала проявляться чешуя, кончики пальцев украшали толстые черные когти, зрачки то и дело менялись, становясь вертикальными.
— Не смей на меня рычать! — не менее зло выпалила Лисанна, каким-то образом отбрасывая повелителя к окну. Она лишь взмахнула рукой, а того уже словно ветром сдуло. — Ты в моем доме, родственничек! На моей территории, не забывай об этом! Катриша под моей защитой, вот мое слово!
Между нами и Свейлоном словно встала невидимая стена. С удивлением смотрела, как мужчина дернулся в нашу сторону, но уперся в нее. Он снова зарычал, что в человеческой ипостаси выглядело еще более зловеще, но шагнуть вперед так и не смог.
Лисанна медленно вывела меня из столовой, при этом мои вещи, подхваченные воздушным потоком, пронеслись мимо еще скорее нас. Хозяйка привела меня в красивую спальню. Тут уже ждала Салиш. Новоприобретенная сестра смотрела на меня с тревогой и волнением.
— Тебе нельзя так нервничать, Катриша, — попеняла Лисанна. — Свейлон — упрямый гордец, неужели не видишь? Я с ним поговорю, не уверена, правда, что он меня услышит, — чуть тише пробормотала она, помогая мне прилечь. — Я попрошу принести тебе успокаивающий настой.
— Лисанна, — остановила девушку, взяв за руку. — Перенеси меня в горы, пожалуйста.
— Не могу, — покачала она головой. — Дело не в Свейлоне, не думай. Ты беременна, а я совсем не уверена, что для малыша это будет безопасно.
— Понимаю, — отпустила ее руку, опускаясь на подушку. — Спасибо тебе за все. За участие, за помощь.
— Катриша, — Лисанна присела на край кровати. — Так или иначе все устроится. Всевышние не просто так создают пары, Свейлон просто не сможет противиться притяжению.
— А с чего ты взяла, что он мне нужен в таком случае? Мне не нужно, чтобы он был со мной, потому что не в силах противиться притяжению! Мне нужно, чтобы он меня любил и никак иначе! Не знаю, что чувствует Свейлон, а только то, что чувствую я — вовсе не притяжение.
— Ты его любишь?
— Да, люблю.
Выпалила и отвернулась. Из меня словно воздух выпустили, а под окнами снова раздался рык. Теперь уж точно ящера. Лисанна тихонько вышла, а Салиш, напротив, подошла ближе. Притащила небольшой табурет поближе, села и взяла меня за руку. И так тепло стало от такого простого участия, так приятно. Зажмурилась изо всех сил, чтобы снова не разрыдаться. В конец расклеилась, — мысленно поругала саму себя. Сколько можно сырость разводить? Пора и о малыше подумать.
Одну руку определила на живот, прислушиваясь к собственным ощущениям. Пока что, кроме щемящей нежности, я ничего не чувствовала. С ума сойти, во мне, прямо в эту минуту растет новая жизнь. Ребенок. Малыш. Частичка меня и этого гордого, спесивого упрямца, которого мне не повезло полюбить. Или повезло…
— Нужно обязательно хоть раз в жизни полюбить, а то вы так и будете думать, что это прекрасно, — выдала вслух, судя по хмыканью Салиш. Повернулась к добровольной наперснице. — Спасибо, что ты со мной. Было бы очень горько чувствовать себя одинокой сейчас.
— Вы… ты никогда уже не будешь одна, — не по годам разумно ответила девушка.
— Если повелитель не отберет моего малыша, — невольно передернулась от такой мысли.
— Он такой злой был, — округлила глаза Салиш. — Я думала, окаменею от страха или упаду замертво, когда он зарычал.
— Я тоже, — призналась тихонько. И мы обе прыснули от смеха.
Сегодня меня больше не беспокоили. Еду
