class="p1">— Почему мне кажется, Маргарет, что, когда ты говоришь про «бешеную Маргарет» и, что она готова говорить, ты говоришь не о себе?
— Конечно, не о себе, Джон. Разве я похожа на «бешеную»?
Джон смутился.
— Нет, Маргарет, конечно, нет. Прости.
Я кивнула, показывая, что не обижаюсь. В конце концов, не всякий может уловить игру слов, а Джон ещё и не видел ни разу моё ужасное творение.
— Сейчас я поговорю с герцогом Кентерберийским, и попрошу его быть готовым покинуть Карнарвон.
— Будь осторожна с ним, — сказал Джон. — В его интересах оставаться верным английской короне.
— Спасибо, Джон, — поблагодарила я, — я это учту.
Закончив разговор, я направилась к двери, но Джон окликнул меня:
— А что ты будешь делать после совета, Маргарет?
— Я уеду.
— Ты поедешь вместе со мной в столицу Англии?
— Да, я поеду в другую столицу. У тебя будет время разобраться с Генрихом и с Элеонорой.
— Ты что-то не договариваешь, Маргарет, — сказал Джон.
Мне не хотелось пока говорить о своих планах, даже Джону. Тем более Джону.
Но и оставлять его совсем без информации было недальновидно, всё же он был моим союзником.
—Я же говорила тебе Джон: мой муж умер. И теперь я свободная женщина, и мне нужна поддержка. Даже если ты поможешь мне решить вопросы с Генрихом и Элеонорой, и они подпишут договор, церковь не отстанет от меня и заставит меня выйти замуж. Так лучше я сама это сделаю, пока кто-то не сделал это за меня.
Я увидела, как сжались зубы Джона.
— Я всё понял, Маргарет, — глухо сказал он, — Когда я смогу увидеть сына?
— Он сейчас в безопасности, Джон, и, конечно, ты сможешь его увидеть, когда эта опасность исчезнет.
Джон кивнул и снова отвернулся к окну.
Я не стала прощаться и вышла. Всё было сказано. Теперь дело за тем, чтобы делать.
Глава 56
С Наддом мы поговорили только утром следующего дня, когда он наконец-то отоспался и пришёл в себя.
Он тоже чуть было не сломал мне рёбра, обнимая.
Я подумала: «Боже, какое счастье, что такие люди стали моей семьёй».
— Маргарет, — сказал он, — мы не верили, что ты могла погибнуть. Мы знали, что в мире нет такой силы, которая может тебя победить, и, я рад, что мы оказались правы.
Я заметила, что глаза мужчины повлажнели.
«Мужчины не плачут, это просто ветер», — подумала я.
Мы же стояли на моей любимой башне, ветер явно пытался подслушать или принять участие в нашем разговоре, но только здесь можно было быть уверенным в том, что сказанное останется между нами.
— Дети у короля Алана, — сказал Надд.
—Спасибо тебе Надд, тебе и Эллери, что вы позаботились о моём сыне.
— Разве могло быть иначе, Маргарет? — произнёс Надд, и теперь глаза защипало у меня, а Надд добавил, — да и король Алан был рад, что мы обратились именно к нему.
— Он прислал гонца, — улыбнулась сквозь слёзы, которые нельзя было ничем остановить, спасибо ветру, что их сдувал.
— Да, я его видел, — сказал Надд. — Хороший парень, — взглянул на меня внимательно и спросил: —что думаешь делать?
— Через несколько дней будет совет баронов, — сказала я, — его созырал ещё князь Дехейбад, и я намереваюсь этим воспользоваться. Я предложу баронам правителя рода Гламорган, своего сына, и поддержку Византии.
— Поддержка Византии? — усмехнувшись переспросил Надд, и хитро прищурившись спросил:
— Маргарет, я видел византийского посла, мельком, видно, что он старается ни с кем не пересекаться, но мне показалось, что он похож на Джона Честера.
Я улыбнулась:
— Это не Джон Честер. Это Александр Орсини, византийский деспот и посол византийского императора.
— Хорошо, — качнул головой Надд, — в мире всякое бывает, и даже совсем незнакомые люди иногда кого-то нам напоминают.
— Да, так и есть, — подтвердила я, радуясь, что Надд не стал продолжать выспрашивать. Некоторые тайны не должны открываться, пусть остаются закрытыми.
А я подумала, что только люди, которые очень хорошо знали Джона, могли его узнать. Потому что по византийской моде он отрастил довольно большую квадратную бороду, волосы у него были зачёсаны на лоб, и шапка, которая носилась византийскими деспотами, полностью убирала все знакомые черты из его образа.
Но всегда найдётся кто-нибудь, кто узнает.
Я была уверена, что, если он столкнётся со своим сыном, то Генри может его узнать. Но Джон должен будет сдержать обещание Стефану и мне и не признаваться в том, что он жив. Возможно, что Джону удастся избежать встречи с Генри.
Мне же от Джона были нужны подписанные договоры с королём Генрихом, заверенные печатью василевса. И для этого Джону придётся потрудиться, согласовать эти договоры с Генрихом и Элеонорой, и потом с Папой.
Но ему есть ради чего стараться. Его сын будущий король Уэльса.
Через несколько дней в Кардиф начали съезжаться бароны.
Информация о том, что я вернулась, и, что князь передал мне полномочия, разлетелась со скоростью ветра.
То, что князь передал мне полномочия, это было, конечно, сильно сказано, но я не стала разубеждать в этом людей, пусть думают, что Дехейбад сам, добровольно, вернул мне власть, это будет свидетельствовать о большей силе на моей стороне.
***
Настал день Совета.
На башнях Кардиффа стояли две «Бешеные Маргарет». Английских кораблей в бухте больше видно не было, хотя «Бешеная Маргарет» не сделала ни одного выстрела.
Мы просто сообщили на флагманский корабль о том, что на расстоянии выстрела к замку подходить не надо, потому что вернулась правительница Уэльса, и с нервами у неё не всё в порядке. Она обнаружила остановившиеся производства, узнала об исчезновении своего сына. А когда женщина нервничает, то она может совершать неадекватные поступки.
Накануне Совета и герцог Кентерберийский собрал своих людей и ушёл из Кардиффа.
Мы с ним договорились следующим образом: поскольку он не мог покинуть Карнарвон без прямого приказа короля Англии, то пока он должен был уменьшить контингент своей армии, находящийся в Карнарвоне.
Я была уверена, что герцог выполнит обещание. Конечно, это было бы странно, если бы герцог всё это делал только за мои красивые глаза, как он всегда отмечал. Но такое бывает только в сказках.
Чтобы мотивировать герцога я предложила ему экономическое сотрудничество,
